Джованни Вильотто был преуспевающим донжуаном: благодаря своему обаянию он одерживал одну романтическую победу за другой.
Ну, не совсем одну за другой: в один и тот же отрезок времени он был женат сразу на нескольких женщинах.
Сколько раз Вильотто был женат, в точности неизвестно, но за всю его донжуанскую карьеру это должно было произойти раз сто. А это и впрямь была настоящая карьера: женитьбой на состоятельных женщинах Вильотто зарабатывал себе на жизнь. Но эта блестящая карьера рухнула, когда одна из подпавших под его чары особ,
Патрисия Гарднер, привлекла его к суду за многоженство.
Что же заставило такое множество женщин потерять голову от этого афериста? Ключ к разгадке нашелся на суде: Гарднер призналась, что ее покорил среди прочего “тот самый сигнал искренности” –
Вильотто смотрел ей прямо в глаза и улыбался, даже когда бесстыдно лгал. Эксперты по эмоциям, как и Гарднер, могут многое прочесть в человеческом взгляде. Обычно, утверждают они, мы опускаем глаза, когда расстроены, отводим, когда испытываем отвращение, а если чувствуем вину или стыд, прячем глаза, направляя взгляд вниз или в сторону. Большинство людей чувствует это интуитивно – недаром народная мудрость учит нас: прячет глаза – значит, врет.
Вильотто, как и большинство жуликов, несомненно, понимал это и умел убедительно изображать прямой и искренний взгляд, общаясь со своими жертвами.
Он определенно знал толк в своем деле, но, возможно, его секрет крылся скорее в умении выстраивать теплые отношения, чем в умении лгать. На самом деле прямой взгляд типа “верь мне” мало что сообщает о степени искренности, утверждает Пол Экман, один из лучших в мире специалистов по выявлению лжи на основе человеческого поведения.
Экман много лет изучал, как мы с помощью мимических мышц выражаем эмоции, и увлекся вопросом, как человек определяет ложь.
Его наметанный глаз умел улавливать малейшие различия в выражениях лиц, и Экман научился видеть под маской фальшивых эмоций проявления истинных чувств. Чтобы солгать, надо приложить сознательные усилия, а значит, задействовать верхний путь, который управляет исполнительными системами, не позволяющими нашим словам и делам отклониться от цели. Как подчеркивает Экман, лжецы уделяют больше внимания тщательному подбору слов, чем мимике.
Такие манипуляции с целью скрыть правду требуют как умственных усилий, так и времени. Когда человек лжет в ответ на вопрос, он начинает говорить примерно на две десятых секунды позже, чем отвечающий правдиво. Это время уходит на то, чтобы придумать убедительную ложь и обуздать эмоциональные и физические проявления, с которыми нечаянно просочилась бы правда. Успешный обман требует концентрации. За такие умственные усилия отвечает верхний путь, но внимание человека не безгранично, а когда человек лжет, это требует дополнительного внимания.
Соответственно, у префронтальной коры остается меньше ресурсов для выполнения другой задачи – сдерживания непроизвольных проявлений эмоций, указывающих на неискренность. Порой и сами слова выдают ее. Но в большинстве случаев выявить обман помогает расхождение слов с выражением лица либо интонациями. Например, человек утверждает, что “все прекрасно”, а его голос дрожит от тревоги. “Стопроцентно надежного детектора лжи не существует, – сказал мне Экман, – но можно засечь точки перегрева”. Он имел в виду моменты, когда проявления эмоций не соответствуют словам. У подобных сбоев может быть множество причин. Но такие признаки приложения дополнительных усилий сигнализируют о необходимости повнимательнее присмотреться к человеку. Возможно, он просто нервничает, а может, нагло вам лжет.
Мимика контролируется нижним путем, решение лгать – верхним.
Когда человек лжет эмоционально, лицо выдает его. Иными словами, верхний путь скрывает правду, нижний – разоблачает ложь.
Нейронные сети нижнего пути укрепляют и расширяют невидимый мост, который соединяет наш мозг с мозгом другого человека. Эти сети помогают нам обходить подводные камни в человеческих отношениях – понимать, кому можно доверять, а кого лучше избегать, – и заражать окружающих хорошим настроением.