На плац – шагом марш!

Глаза бойцов казались равнодушными, но в глубине их скрывалось

явственное любопытство. Как себя поведет новый командир, встретившись

с подчеркнутым неуважением?..

– Отряд! – рявкнул новый командир. – Равняйсь! Смирно! Налево!

Восьмерка выполнила команды четко, но с некоторой ленцой.

Надо было срочно принимать меры по спасению старшинского лица.

– Налево! На плац – шагом марш!

Бойцы вышли из прапорова кабинета и потопали на плац.

К счастью, плац сейчас пустовал, а то, наверное, давешний голос

срифмовал бы еще кое-что нелестное.

Кирилл, пристроившись в хвост маленькой колонны, судорожно

думал, как себя вести дальше.

Наверное, надо поступить, как Его дерьмочество, обнаруживший

когда-то в умывалке лагерной столовки триконку о ванне и телочке. Надо

сразу показать командирскую жесткость и серьезность…

– Отряд, стой, раз-два!.. Налево!

Остановились, повернулись.

Кирилл продолжал судорожно размышлять.

– Равняйсь! Смирно!

Глянули в грудь боевого товарища, вперили взгляд в пространство

перед собой…

– Вольно!

Расслабились…

– Вот что дамы и господа… – Кирилл снова обвел строгим взглядом

шеренгу. – Кто сказал про «снежинки» и кол на пружинке?

Хорош бы он был, кабы дамы и господа повели себя, как курсанты

«Ледового рая» в том случае с Его дерьмочеством!.. Начинать с первой же

встречи противостояние с подчиненными – неизбежно обречь себя на

целую обойму ржавых пистонов! Однако если человек – везунчик, это

надолго. Если не на всегда…

– Я сказал, – произнес уже знакомый голос.

Кирилл повернул голову.

Один из двух рядовых, не имеющих особых примет, среднего роста и

средней же комплекции, шагнул из строя:

– Рядовой Подобедов, господин старшина!

Кирилл подошел к нему и вперил в лицо пристальный взгляд.

В глубине серых глаз рядового Подобедова определенно пряталась

наглая усмешка. Как птичка в гнездышке…

И теперь уже было совершенно ясно, что от собственного поведения зависит взаимоотношение с доброй половиной создаваемого отряда.

Наверное, Кирилл поторопился. Надо было собрать на плацу всех

кандидатов, пребывающих в настоящее время на базе «Незабудка А-три».

Тогда была бы хоть какая-то аура поддержки. А в такой ауре и думается

лучше, и придумывается лучшее…

– Вот что, дамы и господа, матерь вашу за локоток!..

Требовалось

сказать

им

нечто,

способное

сделать

их

не

подчиненными, а боевыми товарищами.

Кирилл просто физически почувствовал остроту и тяжесть этой

необходимости, от нее зависел сейчас исход многих предстоящих боев.

Они, эти восьмеро, должны были стать единым целым с ним… ну почти

единым целым… как метелка, отдающаяся обрезку…

– Вот что, дамы и господа… – Он снова обвел глазами шеренгу и

остановил взгляд на Подобедове. – Вы правы и не правы, рядовой… У меня

действительно на погонах четыре «снежинки», но присвоили мне их вовсе

не за кол на пружинке.

– А это мы тоже знаем, господин старшина, – сказала ефрейтор

Стиблина по прозвищу Стиба.

И прозвучало в ее голосе нечто такое, что Кирилл понял: он победил

их изначальное недоверие. Вроде бы не сказал ничего особенно

проникновенного или пафосного, не по-командирски и не по-капеллански,

но победил. И эта победа станет матерью многих последующих побед…

Побежденные

переглянулись

между

собой,

как

бы

принимая

коллегиальное решение.

– Ну вот и хорошо, что знаете, – сказал Кирилл и повернулся к

доморощенному пииту. – А рифма неплоха, Подобедов. Это я вам говорю

как автор нескольких десятков триконок в «Ледовом раю».

В глазах Подобедова больше не было наглой усмешки.

– Так точно, неплоха, господин старшина!

– Станьте в строй!

И рядовой Подобедов по прозвищу Подобед отправился на свое место.