Прокурор спросил, всегда ли я вовремя платил за стол. Селест засмеялся и сказал: — Да это пустяки, мы с ним всегда сочтемся. Его спросили, что он думает о моем преступлении.
Тогда он оперся обеими руками о барьер, и стало ясно: он заранее приготовился на это ответить. Он сказал: — Я так считаю, это несчастье. Всякий знает, что такое несчастье. Ты перед ним беззащитен.
Так вот, я считаю, это было несчастье. Он хотел продолжать, но председатель сказал — очень хорошо, спасибо. Селест немного растерялся. Но все-таки заявил, что ему надо еще кое-что сказать. Его попросили говорить покороче.
Он опять повторил, что со мной случилось несчастье. И председатель сказал: — Да, понятно. Но мы для того здесь и находимся, чтобы судить такого рода несчастья. Благодарю вас. Тогда, словно не зная, как быть дальше и чем еще помочь, Селест повернулся ко мне. И мне показалось, глаза у него заблестели и губы дрожат. Он будто спрашивал, что еще можно сделать.
А я ничего не сказал и не подал ему никакого знака, но в первый раз за всю мою жизнь мне захотелось обнять мужчину. Председатель опять велел ему уйти со свидетельского места. И Селест пошел и сел среди публики. До самого конца заседания он сидел, наклонясь вперед, локти в колени, панама в руках, и внимательно слушал.
