ксенологии, который вдруг стал одним

ксенологии, который вдруг стал одним из главных после обнаружения базы на Марсе. Еще были француз, немец, из научных и политических элит. Англичанин и американец — о них разговор особый. И самая большая и символическая шишка — второй директор СОН.

СОН — это Совет объединенных наций. Почти как ООН в соседних мирах, но пожиже. Поскольку рычагов силового давления эта организация не имеет, то ограничивается декларациями за все хорошее против всего плохого и создает ощущение единства раздираемого противоречиями человеческого мира. По поводу аббревиатуры покуражились наши люди хорошо. Саму СОН прозвали «сонным царством», а ее устав «сонником».

— Народу полно, — улыбнулся Звеньевой. — Но главное то, кто первым взойдет на борт звездолета Иных. Ты помнишь, кто это?

— Открыватель замков, — ответил я.

— То есть полковник Казанцев.

— И двое закрытых, — добавил я. — А кто это такие, вообще?

— Экий ты непонятливый, братец. Закрытые — это непричастные к «Фракталу».

— Откуда там, в столицах Галактики знают, что в нашей деревне имеется какой-то доморощенный «Фрактал»? — недоверчиво поинтересовался я.

— Они не знают о «Фрактале». Они просто ощущают нашу Волю и Действие, — пояснил Звеньевой так доходчиво, что все стало еще непонятнее.

— Все чудесатее и чудесатее, как говаривала Алиса в Стране Чудес… А вы уверены, что правильно разгадали ребус?

— Уверены.

— Теперь вопрос. Если нужно только три человека, то на черта тащить с собой всю эту дипломатическую шушеру? — я положил руку на список.

— Политика. Пропаганда, — дал исчерпывающий ответ Звеньевой.

— Прям не экспедиция у нас, а круизный пароход. Только кордебалета с оркестром не хватает!

— Главное, чтобы он не стал «Титаником», — нахмурился Звеньевой, и я напрягся.