— Похоже, мое утреннее красноречие не произвело на тебя ни малейшего эффекта.Я выудила телефон из коробки.— Если честно, я так счастлива, что у меня снова есть «Блэкберри», что приняла бы даже свой прежний от Алисии Боксер, если б она предложила.— Что ж, чертовски польщен.— Недаром его прозвали «крэкберри». — Я любовно приложила телефон к щеке. — А ты его уже подключил?— Ну да, разумеется, будь я проклят. Это вся благодарность, на которую я могу рассчитывать…В два прыжка я подскочила к Джулиану и повисла у него на шее:— Милый, любимый, заботливый Джулиан! Спасибо тебе, спасибо огромное! — Я принялась его страстно, с упоением целовать и тут же обнаружила, что Джулиан меня приподнял, а мои ноги обвились у него вокруг пояса. Я чуточку отстранилась с улыбкой. — Так лучше?— Напоминай мне почаще привозить тебе подарки, — пробормотал он.— Напоминай мне, чтобы я тебя не отпускала. Я знала, что это просто сон, ночной кошмар, но все равно никак не могла стряхнуть его и прийти в себя. Я отчаянно брыкалась, что есть силы пробиваясь выше, к поверхности, пока из груди не вырвался истошный безнадежный крик. Кто-то настойчиво звал меня издалека, еле слышно…Наконец я пробудилась, вся в поту. Джулиан, обхватив меня руками, без конца приговаривал мне на ухо:— Родная, проснись. Кейт, милая, все хорошо…Не открывая глаз, я уткнулась ему в грудь.— Ты здесь, — выдохнула я, судорожно заглатывая воздух, — ты еще здесь…— Конечно, я здесь. Тшш… Успокойся, я с тобой. Я здесь.Он крепко прижал меня к себе, словно окутав своим телом, и мало-помалу тревога отступила. Я заставила себя дышать медленнее, чтобы различать вокруг себя осязаемые подробности, точно якорь, удерживавшие меня в реальности: постель, приглушенный свет ночника, прохладный воздух, проникавший в нос. Прижавшегося ко мне Джулиана, наконец.— Тебе лучше? — спросил он минуту спустя.— Да.— Вот и первый кошмар, — басисто усмехнулся он. — Что, все это так ужасно?Я засопела ему в грудь.— Жуть. Тяжелый случай переизбытка эндорфинов. Могла не дотянуть до утра.— Чепуха, — отшутился он, — лично у меня эндорфины просто в ушах поют, так что я нисколько не жалуюсь и не стенаю.— Ох, уж и не знаю… — Проведя рукой по его боку, я неожиданно пощекотала Джулиана. — Я слышала отчетливые стоны.— Послушай… Перестань! Прекрати, говорю. Ну Кейт! — Он сложился пополам и попытался откатиться от меня, рискуя свалиться с кровати.Я расхохоталась.— Боже мой! Ты боишься щекотки! Иди ко мне сюда…— Я не… Кейт, не занимайся ерундой… Прекрати сейчас же!Его руки наконец ухватили меня за запястья. Джулиан опрокинул меня на спину и воздел мне руки над головой.— Ах ты плутовка! — пробормотал он, целуя меня. — Ну, ты за это заплатишь…— Да ты просто… переполнен… прелестными секретами… — хихикала я в промежутках между поцелуями.— Угу… — Его тело, точно расплавленный воск, слилось с моим; губы, жаркие и влажные, неторопливо двинулись вниз, по горлу, грудям. — Но совсем не так много, как у тебя, моя прелесть…Что же все-таки делает мужчину потрясающим любовником?«Любимая, я, конечно, буду очень стараться, но я в этом не слишком-то опытен», — бормотал мне Джулиан еще минувшей ночью, неуклюже сражаясь с крючками на бюстгальтере. Однако теперь он вел себя так, будто завладел картой моего тела, с легкостью отыскивая потайные эрогенные точки, о существовании которых я даже не представляла, прикасаясь ко мне со сверхъестественным чутьем, полностью предаваясь ласкам. Он не позволял ни укрыться под простыней, ни закрыть глаза, ни как-либо загородиться. Я словно низвергалась в провал неизмеримой глубины, доверяя ему себя поймать. И самые острые, мучительные ощущения могла переносить, лишь абсолютно осознавая, что Джулиан чувствует то же.Потом мы лежали в полнейшей безмятежной расслабленности, в глубоком бессловесном единении, едва способные шевельнуться. Я застыла на боку, задержавшись одной ногой между его ногами и неотрывно разглядывая невидимый узор, что рисовали на его груди наши сплетенные пальцы. Другой рукой Джулиан зарывался в мои волосы, медленно пропуская их сквозь кисть. Его прижатая ко мне, горячая, распаленная плоть как будто, слой за слоем, проплавлялась сквозь меня.— Так что, — услышала я, как во сне, собственный голос, — ты абсолютно уверен, что за эти двенадцать лет у тебя не было ни одной любовницы?— Дай-ка подумать секундочку… — Он сделал театральную паузу и наконец качнул головой: — Да, абсолютно уверен.— Хм.— Кейт! — приподнял он голову. — Ты что, мне не веришь?!— Я просто хочу сказать, что ты, похоже, великолепно знаешь, что делать, чтобы доставить мне наслаждение.— Это потому, что, видит бог, я жажду того, чтобы ты испытывала наслаждение. Я хочу все время держать тебя в состоянии опьяняющего блаженства, немыслимого восторга, головокружительного гормонального ступора… Собственно, как видишь, ничего такого я не делаю, чтобы тебя как следует обольстить и тебе не приходилось симулировать экстаз с одиноким и погрязшим в невежестве и предрассудках бедолагой, который, — Джулиан чмокнул меня в кончик носа, — ну совершенно не представляет себе дальнейшей жизни без тебя.— Дурачок, — нежно буркнула я, намотав на палец прядь его волос.Он обвил меня рукой за талию и с проникновенной улыбкой продолжил:— Кроме того, как мне кажется, поскольку собственное мое наслаждение — вопрос уже более-менее предрешенный, главным объектом наших исканий является именно твое удовольствие.— Хм, никогда не рассматривала это с подобной точки зрения.— А это, слышал я, весьма неуловимая субстанция. Преследование ее — поистине увлекательнейшее занятие.— Так, погоди-ка… Ты что, охотишься за моими оргазмами?Его радостный смех взорвался настоящим салютным залпом.— Кейт, ты чертовски обворожительное создание! — Джулиан перекатился на спину, увлекая меня с собой. — Да, любимая, да! Именно этим я и собираюсь заниматься без устали, снова и снова до конца моих дней!— Что же, должна признать, многообещающее начало.Ничего не ответив, он лишь с тихой загадочной улыбкой заправил мне за ухо прядь волос. Его глядевшие на меня в упор глаза вдруг лишились своего обычного цвета и блеска, сделавшись бездонными и таинственно непроницаемыми.— Не хочешь рассказать мне о своем сне? — спросил он наконец.
— Похоже, мое утреннее красноречие не произвело на тебя ни малейшего эффекта.Я выудила телефон из коробки.— Если честно, я так счастлива, что у меня снова есть «Блэкберри», что приняла бы даже свой прежний от Алисии Боксер, если б она предложила.— Что ж, чертовски польщен.— Недаром его прозвали «крэкберри». — Я любовно приложила телефон к щеке. — А ты его уже подключил?— Ну да, разумеется, будь я проклят. Это вся благодарность, на которую я могу рассчитывать…В два прыжка я подскочила к Джулиану и повисла у него на шее:— Милый, любимый, заботливый Джулиан! Спасибо тебе, спасибо огромное! — Я принялась его страстно, с упоением целовать и тут же обнаружила, что Джулиан меня приподнял, а мои ноги обвились у него вокруг пояса. Я чуточку отстранилась с улыбкой. — Так лучше?— Напоминай мне почаще привозить тебе подарки, — пробормотал он.— Напоминай мне, чтобы я тебя не отпускала. Я знала, что это просто сон, ночной кошмар, но все равно никак не могла стряхнуть его и прийти в себя. Я отчаянно