Столкнувшись с такой судьбой, «Господи! - скажешь ты, - спасибо, что моя жизнь не сшита такими черными нитками».
Мало кто в своей жизни хоть раз не подумал: «Были бы мои родители побогаче…». «Да сколько можно меня воспитывать!». В семье всякое бывает.
Но я расскажу о мальчике, юноше, теперь уже взрослом мужчине, которому досталась судьба – фатум. Хотя жил он в обычном провинциальном городке, среди всех нас.
Цены на жилье в конце 80 – х в Крыму взлетели до небес. Я по своему возрасту, конечно, мало что в этом соображала, но все взрослые только об этом и говорили.
А по соседству как раз продавался дом. Саманный, маленький, с черепичной довоенной крышей.
И вот ЗА ЭТИ ДЕНЬГИ домишко купила молодая пара. Ну как молодая… лет тридцати.
Мужа мы почти не видели. Невысокий, неказистый, тихо – пьяненький. Я сегодня и лица его не помню. Зато Зина (на переулке её сразу стали звать Зинкой) – горластая, шумная, бой-баба.
0на сразу всем рассказала, что деньжищи на дом заработаны на Крайнем Севере, на вахте, на нефтевышках.
К нам во двор Зинка заходила без стеснения, словно родня какая. Просила то кисть для побелки, то ведро, то стремянку.
Зинка не скрывала, что ищет ребенка на усыновление.
- Они мне трех годиков, или совсем больших суют, - рассказывала она, - Пять там лет. А я им «на лапу»! Маленького хочу. Пеленки чтоб. Чтоб как будто мой был.
Потом Зинка жаловалась, что всё девок – младенцев ей предлагают. Так же запросто, походя, болтала она про свои пять абортов, и про то, как «мужиков лихачила»:
- Мини-юбку нацепишь – о такую! – жест чуть ниже живота, - и пошла! А морозяка. Вы тут таких морозов и не видали в Крыму вашем.
Мне тогда было уже десять лет. Зина звала меня «Липкой» и вовсю раздавала советы:
- Ой, Липка, аборт будешь делать, нормального врача ищи. Мне шо сделали? Рожать теперь не могу.
И вот на бельевой веревке в Зинкином дворе наконец
появись пеленки.
Мальчика назвали Артурчиком. Не знаю, как в других маленьких городах России, а у нас нестандартные имена тут же ломают. Провинциальное панибратство такое что ли? Артур стал «Чиком».
Зина поменяла ребенку и дату, и место рождения. Всем этим хвасталась. Только зачем поменяла - то? Какая тайна?
Она не скрывала, что ребенок - усыновленный.
Чик рос веселым и… странным. Вечно сидел на калитке, просил у всех хлебушка. Зинка лупила его полотенцем, гнала домой:
- Я тебя не кормлю? Тебе жрать нечего?!
Вряд ли Чик голодал. Зина вела хлебосольный образ жизни. Из её двора всегда веяло вкусными запахами шашлыков, плова. Всегда там гудели гости.
А Чик всё сидел на калитке.
Потом Зина жаловалась на плохую учебу приёмыша, потом на плохую компанию. Потом Чик исчез.
Милиция вернула бегуна. А Зина объявила, что отправит паршивца в детдом.
Помню, как моя мама долго уговаривала Зину. Они спорили на старой тахте, которую мы на лето выносили под абрикос, во двор.
- Ирод! (дальше матом) Я его не кормлю что ль? В школе ни хрена… жалобы одни.
Из-за соседского забора теперь мы слышали в основном упреки в неблагодарности и проклятья.
- Хочешь знать из какого дерьма я тебя взяла? – пригрозила Зина приёмному сыну, - Я тебе устрою.
И Зина достала адрес биологической матери Чика. Не думаю, что это было сложно. За деньги в 90 – е покупалось всё.
Я встретила тогда Чика на улице. Я была уже замужем, а он пятнадцатилетний мальчишка. И именовал меня «тетей».
- Тётя Липа! Я к маме еду. К родной маме!
Глаза светятся, веселые кудряшки из-под бейсболки торчат.
Зина знала, чем угрожать. Женщина, родившая Чика, была запойная алкоголичка, с тремя малолетними детьми.
Но Чик остался у неё жить. Он помогал, он нашел даже работу у местного фермера. Только через месяц соцслужбы приехали за малышами, потому что забулдыгу лишили родительских прав.
Мать, с бодуна, схватила нож. Чик то ли хотел её остановить, то ли отстоять братишек. Он сам не помнил. Он ранил женщину - соцработника в живот и загремел в колонию.
Сейчас наша Зина - соседка обшарпанная старуха. В ней уже не узнаешь ту горластую бой-бабу, которая «мужиков лихачила».
Часто можно видеть, как она долго возится у той самой калитки, на которой так любил сидеть Чик. Гремит ключами, обматывает цепью. Всё это чтобы не пустить Чика. Но Чик приходит. Без труда перемахивает через забор. Колотит в окна, барабанит в двери. Это его дом по закону. Он здесь живет. А еще он страшно избивает приемную мать.
Я знаю, о чем я говорю. Я несколько раз была понятой, стояла, ждала, чтобы подписать протокол. Не могла смотреть ни на Зинку скорчившуюся на постели в страшных кровоподтеках, ни на её мучителя Чика.
Скажите, зачем Зина ждала столько лет, давала «на лапу» отвергала всех пятилеток, и всех трехлеток, и всех девочек… Чтобы взять этого мальчишку и искалечить ему жизнь?
С огромным уважением к вашему мнению канал "Три женщины на кухне"
Ждем Ваших лайков и комментариев
Читайте так же:
- Почему исчезают старые друзья? Те, с кем я была не разлей вода, с кем отмечала все дни рождения, ездила вместе на пикники, крестила детей… Вдруг замечаешь, что реже звоним и переписываемся. А в день рождения отправляем стандартную картинку с чужими словами. И всё.
- Немножечко любви Иногда нам кажется, что жизнь давно устоялась. Предсказуемы люди, окружающие нас. Перемены пугают. И нужны ли эти перемены?