Шишки и ягода были проданы Анисихой оптом, и деньги, честно заработанные Сашкой, оказались в его кармане. Анисов на прощанье налил ему стакан водки. Сашка, окрылённый мыслью, что впервые будет ехать как пассажир, а не болтаться на крыше вагона, отправился на вокзал. Купил билет без места. На некоторых станциях он выходил на перрон и покупал у старушек солёные огурцы, пирожки и варёную картошку. Хрустя огурчиками, он чувствовал себя спокойно. Но на больших станциях носу из вагона не показывал, боясь нарваться. Зато во время движения поезда пил чай с сахаром или азартно резался в карты с попутчиками.
В Омск поезд прибыл утром. Сердце Сашкино забилось быстрей, когда он увидел знакомый силуэт большого города, обтекаемый рекой Иртыш и разрезанный речкой Омкой. Как в прежние годы, пробегали близ вокзала трамваи и автобусы. Пройдя с толпой через зал ожидания, он вышел на привокзальную площадь и, не испытывая судьбу, то есть торопясь покинуть место, насыщенное густо красными околышками, впрыгнул в первый трамвай. Покупая билет, спросил кондукторшу про адрес, который написала ему Анисиха. Сошёл на остановке «Городок водников»; дальше предстояло ехать на автобусе, который в захолустье, где проживала бабушка, ходил, как пояснила кондукторша, очень редко. Он решил идти пешком.
По сторонам асфальтной дороги пушились яркой зеленью ветви берёз и клёнов. От автобусной остановки «Сибаки» дорога шла круто вверх, открывая чудесный вид на полноводную реку, виднеющуюся в километре отсюда. Там были видны баржи, пароходы, которые, из-за расстояния, казалось, не плыли, а стояли на месте. Часа через четыре, проголодавшийся, он нашёл нужный барак и прошёл робко по длинному коридору, насквозь пропахнувшему квашеной капустой, чем-то подгоревшим и помоями. По номеру нашёл дверь. Она была приоткрыта. Волнуясь, он вошёл. Сидя на табурете, бабка Агафья костяным гребешком расчёсывала седые пряди волос.
- Баба… - сказал он тихо.
Она испуганно оглянулась; гребешок её стукнул об пол. Сашка кинулся к ней, обнял дрожащие плечи и давай целовать мокрые, в слезах, глаза. Сколько времени мечтал он о встрече! Во всём многолюдном мире любил он одного лишь человека, и лишь один человек любил его.
«Как постарела… Раньше чем-то болела, хоть не жаловалась; наверно, сейчас хворает ещё сильней» - мелькнуло в голове у Сашки.
- Ну, что ты, баба, плачешь? - прошептал он.
Старая Агафья всхлипнула ещё раз. Потом прижала Сашкину голову к груди и начала рассказывать о том, что жить им приходиться на Васькины сто рублей, которые он ежемесячно присылает; Анна устроилась на работу в гарнизонный буфет, но работа у неё совсем не клеится: то леденцы слипнутся, то колбаса протухнет. Квартира эта принадлежит его матери, но теперь она очень далеко – вышла замуж и уехала. И если б не Анна, она сама бы уехала к сыну.
В приоткрытой двери мелькнула рыжая чёлка, в комнату вошла конопатая девочка. Её личико отличалось худобой и бледностью.
- Знакомься, это твой двоюродный брат Сашенька, - улыбнулась бабка.
- Как тебя зовут? - по-взрослому девочку спросил Сашка.
- Тёма… - засмущавшись, ответила девочка.
- Где была, Томочка? - спросила бабка.
- У мамы была, пряники и конфеты ела.
Сашке стало жаль болезненную бледную малышку, которая, оказывается, была двоюродной сестрою его. Пришла Анна. Увидев Сашку, она всплеснула руками, обняла и расцеловала его. И со вздохом произнесла:
- Что же делать? Как жить-то будем, а? На что?
- Работать пойду, - заявил Сашка.
- Какой ты работник, - вздохнула бабка Агафья. - Ксении напишу, поможет пусть. Адрес у нас есть. Она Горелова теперь. Может, поможет, может – нет.
Продолжение следует...
