Человеком, познавшим на своем личном опыте, что такое непримиримая религиозная борьба, чем она чревата для страны, насколько разрушительной и разорительной она, может быть, был не кто иной, как король Франции Генрих IV Бурбон, несколько раз отрекавшийся и от протестантизма, и от католицизма, но все же нашедший компромисс между ними.
Одни считали его недостаточно мягким, другие недостаточно жестким. Никому не мог угодить, он прекрасно сознавал, что такое разделенная нация, разобщенное государство, и сделал все, что возможно, чтобы восторжествовало единство между всеми французами, но сам же выбрал жену чужестранку. Возможно, он был вынужден пойти на этот шаг ввиду плачевного финансового положения страны, так как он старался не уничтожать своих врагов, а покупать их. Проливал кровь в самом крайнем случае. Часто миловал даже тех, кто покушался на его жизнь, кого ловили с поличным, кто неоднократно предавал его. Более человеколюбивого государя в ту пору трудно было найти.
Уже тогда, когда еще Париж ему не принадлежал, он понимал, что мир нужен всем, если его не будет, то будет долгая и изнурительная война. Иезуиты, будь то испанские или итальянские были убеждены, что протестантизм можно искоренить силой, мол, нужно всего лишь купировать те районы, где расселились протестанты и уничтожить их. Но это оказалось не так просто, и в первую очередь этому помешали противоречия между самими католиками, папами и императорами, кардиналами и князьями, центральной властью и местными феодалами. Сами итальянские города были против такой войны на уничтожение, а ведь без их поддержки все складывалось куда сложнее, чем планировалось.
Генрих же продолжал убеждать своих коллег — владетельных и державных лиц прекратить выяснять отношения исключительно военным путем, начать договариваться друг с другом напрямую, без каких-либо посредников. В этом отношении он был сам противоречив — был настроен против иезуитов, сам же пригласил их во Францию. Он пытался задобрить всех, поэтому и проиграл — большую войну он не предотвратил, хотя и закончил внутреннюю.
Он возлагал большие надежды на то, что европейские государи захотят создать большой союз, который мог бы решать все проблемы, вопросы и противоречия, но оказалось, что в нем никто кроме него и не заинтересован. Даже Англия выступила против такого союза, думая, что он усилит значение Франции и уменьшит престиж Англии, всегда заинтересованной в том, чтобы на континенте было несколько равных друг другу сил.
Генрих — король, опередивший свое время, преданный всеми, даже теми, кто должен был его понимать в силу давней привязанности к нему. Печально, но Тридцатилетняя война была необходима, чтобы стало понятно всем без слов и их повторений, что лучше договариваться, а не воевать, что религия не повод чтобы воевать, если и она будет использоваться как оружие, то тогда точно человечество обречено на постоянные войны и конфликты. Неужели так и будет — любая область знаний или деятельности служит в конечном счете причиной и еще одним полем для столкновения противоположных интересов и выяснения отношений до взаимного истребления любой ценой? Если даже короли и умнейшие люди своих эпох не могут этому положить конец, тогда кто?
#франция #запад #история #войны #политика и общество #религия #европа #интересный факт #миротворцы #столконовение интересов