Всем врачам, медсёстрам, санитарам лучшего "костоправного" центра Средней Азии времён Союза.
Зима 1989-го. Ташкент, УзНИИТО (НИИ Травматологии и Ортопедии). В этой клинике, с лета 1988-го, после окончания школы я работал санитаром операционного блока. Накануне, при поступлении в Ташкентский Медицинский Институт не набрал положенных баллов, с треском провалился на химии, но быстро переориентировался и поступил в медучилище им. Боровского на вечернее отделение, настырно мечтая когда-нибудь произнести клятву Гиппократа. В общем, днём не разгибая спины пахал в клинике, затем бежал в спортзал на пару часов тягать железо и лупить груши, ну а вечером грыз гранит медицинских наук (учился на медбрата), чтобы набрать побольше опыта и официального стажа для поступления на следующий год (это сильно тогда учитывалось).
Оперблок у нас был большой - на восемь операционных и работы было невпроворот, так как самые "сложные случаи" по травме со всего региона свозили сюда, в главную клинику УзССР. Нас в отделении было двое санитаров - парней и с остальными девочками - санитарками было чёткое и патриархальное разделение труда. Девочки убирали, драили, дезинфицировали всё что положено, улыбались, благоухали, иногда по настроению крахмалили и гладили нам халаты, а мы... На нас была возложена вся остальная, самая почётная работа - перевозка и укладка больных на операционные столы и обратно, транспортировка баллонов с закисью и кислородом, вынос тазиков с отрезанными ногами-руками (не шучу), доставка из институтской аптеки 20-ти литровых бутылей спирта, помощь измотавшимся в многочасовых операциях хирургам в слесарно-монтажных работах с аппаратами Илизарова... и так далее и тому подобное...
В один из будничных серых зимних операционных дней поступила команда от старшей медсестры - срочно, очень срочно готовить гнойную операционную. Внеплановая операция по ампутации. Была у нас такая отдельная операционная. Для особо тяжёлых случаев, связанных с гангреной. Девочки быстро убежали туда и всё там выдраили. Мы тут же подготовили баллоны с закисью азота и кислородом для наркоза, сбегали в стерилизационную за бигсами с "разделочными досками". В общем всё было уже готово для пациента, у которого внезапно наступило ухудшение состояния... Всё как в армии, по команде: "Рота в ружьё!!!" Вскоре прибежала медсестра Светлана из отделения острой травмы и ввела всех в курс дела: готовится на срочную ампутацию руки парень-афганец. Студент ТашГУ. Месяц назад полетел домой в Кабул на каникулы к родителям. Подлетая к Кабулу, он уже мечтал о том, как войдёт в свой кишлак, как земляки будут смотреть на него с уважением и восхищением - ещё летом он был совсем юнцом - а теперь студент престижного университета... Но в это время в районе аэропорта Кабула моджахеды устроили азартную охоту со "Стингерами" на наши военные транспортники. На прощание так сказать, перед выводом нашего контингента из Афгана. Были там конечно определённые договорённости, но что-то где-то вроде не срослось... В общем навалились они дружно, несколькими группами, работая с разных точек. Ну и самолёт, на котором летел наш студент на побывку домой, попал под "раздачу"... Парня зацепило осколком американской ракеты на борту Ан-12. Транспортник - то в целом удачно сел, но на в нём многие пострадали. В нашем военно-полевом госпитале в Кабуле студенту удалили осколок оболочки "Стингера" из плеча, сделали операцию, наложили шину, так как кость плеча наполовину была перебита. И всё вроде бы для него сошло благополучно, после операции рана у студента стала подживать. Но что-то пошло не так, может наша военная медицина где-то дала осечку. А возможно это полностью вина америкосов, у которых в отличие от мастеров нашего отечественного ВПК совсем не было такой важной традиции, как обмывание, тщательная протирка ракеты и всех её деталей качественным медицинским спиртом... Короче у парня начала развиваться гангрена. Две недели он провалялся по госпиталям в Кабуле, где ему тщетно пытались остановить инфекцию. Потом его переправили к нам, в Ташкент. В одну из лучших клиник Союза - наш УзНИИТО. В отделении острой травмы сделали всё, что можно, но процесс гниения было уже не остановить...
Вскоре пришли хирурги и стали готовиться к операции. Санитар из отделения острой травмы в сопровождении медсестры прикатил каталку с пациентом. Мы коллегами обменялись какими-то дежурными фразами... Парню на каталке уже сделали премедикацию и он был спокоен, как в трансе.. Но бледен был не просто как простыня, которой был укрыт. Он был восково-зелено-бледен. И это несмотря на природную смуглость кожи. Выкарабкается ли? - тревожно пронеслось в голове.
Дали команду завозить в операционную. Мы с напарником быстро закатили каталку. Переложили его на левый стол. Точнее помогли перебраться - он и сам довольно нормально двигался, только левая рука была полностью в шине и бинтах - её пришлось придержать.
Хирурги стояли как обычно наготове - с руками вверх и о чём-то оживлённо переговаривались, ожидая команды анестезиолога. Наконец уже по их команде я взял ножницы и стал разрезать бинт, освобождая шину с левой руки, под которую загодя уже подставили специальный столик. Как только я снял все бинты с шины - по операционной распространилось зловоние. Гной. Гангрена. Рука пациента представляла тяжёлое зрелище: плечо - синюшная опухшая масса, предплечья нет - только две сухие кости остались и совершенно чёрная кисть с отслоившейся жёлтой кожей. Как чёрная рука в тонкой резиновой перчатке... Слава Богу парень этого уже не видел - анестезиолог к этому моменту уже сделал ему наркоз... Выбросив в таз под ногами шину и остатки повязки, я хотел аккуратно положить руку на столик, но хирурги зашикали: подожди - так держи, на весу! В это время операционная сестра ловко подложила на столик "разделочную" доску. Да, ту самую обычную деревянную доску - почти как у каждой хозяйки на кухне. С одним лишь отличием. Эти доски у нас были специальные, стерильные, чистые...и изрезанные. На них-то обычно делали ампутации конечностей и пилили имплантанты (специальные заготовки костей).
Подними выше и держи! - скомандовал хирург. Я аккуратно перехватил руку и взялся за конец указательного пальца чёрной кисти. - А палец не оторвётся?!- спросил я у хирурга вполне серьёзно. Хирург спокойно ответил: Нет, не бойся! Держи так! Повыше! Другая сестра в момент подставила второй столик с инструментом, а я шустро отступил влево, продолжая при этом держать на весу руку за кисть...
Хирурги подошли ближе и принялись за дело: ловко обработали йодопироном плечо больного, потом разрез, ещё разрез по плечу и рука пациента (осколок прошёл так, что практически перерезал кость плеча) осталась у меня в руках... Я её аккуратно положил в тазик рядом с операционным столом. А дальше уже было дело техники - хирурги аккуратно и увлечённо отрезали ткань предплечья как колбасу - тонкими ломтиками (не вру!). Это нужно было им для определения границ живой и мёртвой ткани... Они делали свою работу добросовестно и старались оставить пациенту культю максимальной длины. Наконец они определились с границей и стали формировать культю... А я по-быстрому вынес тазик, чтобы не допускать распространения инфекции. После окончания операции мы переложили парня на каталку и отправили обратно в отделение острой травмы...
Через пару недель я встретил этого парня во дворе клиники. Зима в Ташкенте почти такая же тёплая была, как и у него на родине в Кабуле.
И он одиноко гулял по аллеям небольшого скверика. Я его сразу узнал и подошёл поздороваться. Немного поговорили о том о сём, но чувствовалось, что ему тяжело говорить вообще с кем-нибудь... Оно и понятно. Слетал домой на каникулы. На прощанье он правой рукой достал из кармана кусок дюраля с рваными краями. Не такой большой - сантиметров 3 на 3 примерно. Тот самый осколок американского ЗРК "Стингер", что разделил его жизнь на "до" и "после". Покрутил в руках, как бы взвешивая его "цену" в своей судьбе и положил обратно в карман больничного халата. Вздохнул и пошёл дальше по аллеям маленького сквера клиники...
А вскоре он выписался и я его больше уже не видел...