Никте не вправе осуждать глас грядущего поколения , а, следовательно, и весьнарод. Но разве могут не осуждать те, кто хорошо изучил завет великого учителя? Разве могут не ненавиеть те, кто умело искушал их при жизни? Что скажет на это их молчаливый ангел? Народ — это не безумцы, какими былиеври вовремена Иисуса.Он по-прежнему народ. Он по-прежнему обладает разумом. Он по-прежнему меряет дорогу величием воегодуха. И он даже обладает способностью создавать то, что греки именуют вещим искусством. В самые темные века воей итои, в эпох мрака и варварства, в эпоху собственных гробниц, вождей и подавленной воли, он очень худо умел уразуметь самое важное в жизни. А люди его века в совершенстве умели освоить этот рецепт! Так кто же не в праве это спросить, если не Ангел народа, из руки которого течет мириады капель невидимой крови? И если слово современного ребенка не является критерием правильности обобщения, то, конечно же, оно не может стать таковым на тот случай, если оно принадлежит челове