Найти в Дзене

Конечно, Бари совершенно не знал их истории и так никогда ее и не узнал

Ему навсегда осталось неизвестным то, что его мать, Серая волчица, была настоящей волчицей, а его отец Казан - настоящей собакой. Природа уже начала над ним свою изумительную работу, но, конечно, эта работа не могла переходить за известные пределы. В свое время природа укажет ему, что эта великолепная волчица, его мать, была слепа, но он все равно никогда не узнает о той ужасной борьбе, которая происходила когда-то между нею и рысью, выцарапавшей ей глаза, и о том, как его отец безжалостно мстил потом за это всем рысям вообще. Он никогда не узнает также и о том, как Казан и Серая волчица целые годы дружно прожили между собою и оставались друг другу верны и какие странные приключения испытали в своих блужданиях по великим пустыням Канады. Бари целиком вышел в отца. Но в первое время, да и во все последующие дни мать составляла для него все. Даже и тогда, когда он уже прозрел совсем и вдруг обнаружил, что может проковылять в темноте некоторое пространство на своих собственных ногах, для

Ему навсегда осталось неизвестным то, что его мать, Серая волчица, была настоящей волчицей, а его отец Казан - настоящей собакой. Природа уже начала над ним свою изумительную работу, но, конечно, эта работа не могла переходить за известные пределы. В свое время природа укажет ему, что эта великолепная волчица, его мать, была слепа, но он все равно никогда не узнает о той ужасной борьбе, которая происходила когда-то между нею и рысью, выцарапавшей ей глаза, и о том, как его отец безжалостно мстил потом за это всем рысям вообще. Он никогда не узнает также и о том, как Казан и Серая волчица целые годы дружно прожили между собою и оставались друг другу верны и какие странные приключения испытали в своих блужданиях по великим пустыням Канады.

Бари целиком вышел в отца.

Но в первое время, да и во все последующие дни мать составляла для него все. Даже и тогда, когда он уже прозрел совсем и вдруг обнаружил, что может проковылять в темноте некоторое пространство на своих собственных ногах, для него не существовало, кроме матери, никого и ничего. Когда он подрос уже настолько, что стал играть веточками и комьями земли, выходя из берлоги на солнышко, то и тогда не догадывался, что представляла собою его мать. Для него это было большое, мягкое, теплое существо, которое облизывало его мордочку языком и разговаривало с ним ласковым поскуливанием, на которое и он отвечал слабым, поскрипывавшим писком. В этом писке он впервые узнал свой голос. А затем настал тот полный удивительных событий день, когда зеленые огненные шарики, составлявшие собою глаза его отца, стали осторожно и с опаскою подходить к нему все ближе и ближе. Серая волчица предостерегала Бари, чтобы он пятился от них назад, так как оставаться во время материнства одной, наедине со своим щенком, было основным требованием ее породы. Всякий раз, как она ворчала, Казан останавливался у входа и раньше. Но в этот день ворчанья не последовало вовсе. Оно превратилось в гортани у Серой волчицы в низкий, томный стон и замерло. Нота усталости от одиночества, радости и великой истомы прозвучала в этом стоне. "Теперь уже можно!" - казалось, хотела она этим сказать Казану, и, помедлив немного, чтобы убедиться, что здесь не было вовсе ошибки, Казан тоже ответил ей низким ворчаньем.