Владимир Кехман был назначен гендиректором МХАТа имени Горького 27 октября...
— Владимир Абрамович, сразу после своего назначения вы взорвали богемный мирок — начались увольнения и заявления… Так и было задумано?
— Ну, в связи с тем, что назначение было неожиданным, плана как такового у меня не было.
— То есть и для вас это назначение стало неожиданностью?
— Ну конечно. Я Эдуарда (Эдуард Бояков был художественным руководителем МХАТа имени Горького с декабря 2018-го по декабрь 2021 года — Е.Д.) до этого видел два раза в жизни, с Захаром (Захар Прилепин — писатель, общественный деятель. В декабре 2018-го был назначен заместителем художественного руководителя МХАТа имени Горького — Е.Д.) даже не был знаком. Мы поговорили, обсудили, и дальше я съездил в Минкульт, попросил документы. В связи с тем что я в третий раз принимаю новый театр (бизнесмен и театральный деятель Владимир Кехман в 2015–2017 годах был гендиректором, в 2017–2021 годах — худруком Новосибирского государственного театра оперы и балета. В 2007–2015 годах был генеральным директором Михайловского театра — Е.Д.), у меня есть определенный набор действий, который я при этом совершаю. Главное — это финансовая дисциплина, которая позволяет мне сразу понять, в каком состоянии находится театр.
И когда я получил СМС от главного бухгалтера, что у них на счетах два миллиона рублей и платить им зарплату нечем, конечно, меня это удивило.
И мы встретились еще раз 28 октября с Эдуардом уже непосредственно в театре и с исполняющим обязанности генерального директора Олегом Михайловым, которые попытались мне рассказать, где деньги. Но не смогли этого сделать. Поэтому в этот день мне пришлось сразу уволить Михайлова, а дальше уже мы расстались с Бояковым, потому что работать с этими людьми смысла нет никакого.
На сегодняшний день в театре очень серьезный конфликт между людьми, которые работали с Бояковым, и теми людьми, которые работали с Татьяной Дорониной (художественный руководитель и директор МХАТа имени Горького (1987–2018), с 4 декабря 2018 года — президент театра — Е.Д.).
Например, есть такая Лидия Матасова, знаменитая актриса, она сама преподает речь, а ее заставляли ежедневно приходить и брать уроки речи. Попирание всех мыслимых и немыслимых театральных традиций...
Или, например, ко мне подходили режиссеры и говорили, что Бояков заставлял их просто менять тексты в своих же спектаклях, он менял мизансцены в спектаклях Дорониной. Это вещи, которые делать, наверное, все-таки нельзя. Я вообще не могу серьезно воспринимать его как режиссера. Он для меня в этом плане никто. Он продюсер, да, но никакой не режиссер. Ты объясни мне, ты какое имеешь отношение к МХАТу? Где ты и где МХАТ?!
Я случайно узнал, что художник по костюмам спектакля «Женщины Есенина» (новый спектакль театра по книге Захара Прилепина «Семь женщин Есенина» — Е.Д.), некая Ирена — это художник, которого я исключил из «Аиды».
То есть она рисовала плохо, я смотрел-смотрел, ждал-ждал, а потом, когда в очередной раз она пришла сдавать костюмы, сказал: «Так, все! Больше не хочу, до свидания».
Режиссер спектакля «Женщины Есенина» Галина Полищук на первой встрече со мной просто молчала. Потом уже я от нее узнал, что Бояков сказал, чтобы она мне вообще ничего не говорила. А Полищук — интересная такая девушка, была фактически выгнана из Латвии и работает сейчас в России. Мне ее отрекомендовали как очень хорошего постановщика.
— «Выгнана» — за что?
— За свою пророссийскую позицию. Мне она очень нравится. Сейчас она раскрылась…
Надо решать вопрос, как из съемочного процесса Екатерины Волковой (исполнительница роли Айседоры Дункан в спектакле — Е.Д.) ее забрать, чтобы они отдали нам ее на начало декабря. Потому что у нас 3 и 4 декабря премьеры. Целая история для нас…
— Когда вы говорите «для нас», кого имеете в виду?
— Для нас — людей театра. Это же просто беспрецедентный случай — во МХАТе не было даже такого понятия, как режиссерское управление, не было такого понятия, как расписание на месяц вперед. У артистов на день вперед расписания не было, они не знали, будут они на следующий день заняты или нет.