Прибыль владельца шахты, приносимая ему руками сотрудников, исчисляется десятками тысяч долларов. Шахтёры получают от этой суммы не более 1/80 части. При этом жизнь шахтёра для собственника ещё и ничего не стоит.
Катастрофа в кемеровской шахте "Листвяжная" вызвала со стороны Владимира Путина естественное негодование. Президент, в ходе обсуждения, в порыве эмоций ударил кулаком по столу. Разговаривая с министром Антоном Котяковым он заявил: «Мы все вместе должны создать такие условия, чтобы не было необходимости рисковать. Вот в этом был смысл наших решений в 2010 году».
Ещё с советских времён характерной чертой для законов, принимаемых на производствах (и угольная отрасль не исключение), является то, что написаны они кровью. За каждым ЧП следовали ужесточение проверок, нормативов. Наказывались виновные или те, кто таковыми был назначен.
Но вернёмся к словам президента. В 2010 году на шахте "Распадская" прогремели два взрыва. Под землёй в это время находились 359 человек. А на момент второго, более мощного взрыва в шахту уже спустились спасатели. Погиб 91 человек. Похожими были и нынешние события в "Листвяжной".
В то время Владимир Путин занимал пост премьер-министра. По его инициативе был оперативно подготовлен законопроект «О внесении изменений в Федеральный закон "О государственном регулировании в области добычи и использования угля, об особенностях социальной защиты работников организаций угольной промышленности"», а также Закон Российской Федерации "О недрах". Поправки должны были предотвратить повторение катастрофы.
Суть этих поправок была в следующем: уже при превышении одного процента содержания метана в воздухе все работы незамедлительно прекращаются и проводится полное вентилирование шахты. Метан, как известно, взрывоопасен уже по достижении четырёхпроцентной концентрации. В кухонных плитах его для того, чтобы сразу фиксировать утечки, дополняют летучими веществами, имеющими специфический запах. В шахте - это невидимый и неощутимый враг.
В то время, несмотря на указание главы правительства РФ принять закон в кратчайшие сроки, нашлись те, кто принятие закона тормозил. Против высказывались владельцы шахт, по непонятным причинам представители науки, а также представители профильных министерств. Чиновники заявляли, что дегазация штреков ничего не даст, а вот собственники шахт потеряют прибыль из-за приостановки добычи. В таком лоббировании был очевидный коррупционный интерес, а жизни шахтёров для тех людей, судя по всему - пустяк.
Глава Комитета по энергетике Госдумы Юрий Липатов, председательствовавший на заседании, заявил, что: «Или завтра законопроект с вашими визами будет у меня на столе, или завтра ваши фамилии, как саботажников, будут на столе у Путина, и тогда вы вылетите с госслужбы с «волчьим билетом». Результата угрозы достигли - законопроект был принят в июле того же года.
Сегодня установлены следующие обязательные нормативы:
- дегазация обязательна, если работами по вентиляции невозможно обеспечить содержание взрывоопасных газов в размере до 1%;
- дегазация угольного пласта обязательна, если природная метаноносность пласта превышает 13 м/т сухой беззольной массы и если работами по вентиляции невозможно обеспечить содержание метана в исходящей струе очистной горной выработки в размере менее 1%;
- дегазация выработанного пространства обязательна, если концентрация метана в газопроводах и газодренажных выработках превышает 3,5%.
Так почему же трагедии продолжают происходить? В определённой степени имеют место быть случаи внезапности. Но главной причиной трагедий является прямое и системное нарушение закона.
Вот, что сообщил работник шахты, отвечая на вопрос о причинах трагедии: «Шесть, семь, восемь процентов метана - угольный комбайн едет. Начальник охраны труда говорит - ставьте на комбайн перемычки и езжайте дальше. А при двух процентах комбайн вырубается. Ну, типа, и что? Ставят перемычки и едут дальше. Приказ директора».
И это при взрывном пороге в четыре процента! То есть и начальство считало возможным такие приказы отдавать, и работники продолжали работу в гиблой зоне, прекрасно осознавая последствия этого решения. Но что толкает на это простых шахтёров помимо приказа начальства?
Шахтёр приносит владельцу шахты порядка 46 тысяч долларов в месяц. А вот у него самого зарплата при этом - 42-43 тысячи рублей. О какой "низкой рентабельности шахт" в таких условиях вообще могут говорить некоторые чиновники и представители отрасли?
Но почему же рискуют сами шахтёры? Проблема в том, что их заработная плата складывается из небольшой, примерно 40%, базовой части и сдельной выработки, занимающей остальные 60%. Поэтому, чтобы иметь возможность хоть на что-то жить, они и идут на риск.
Собственники шахт радуются сверхприбылям и откровенно плюют на безопасность работ и жизни людей. Метаноопасными в стране считаются 48% шахт. А ведь помимо газа проблему представляет и угольная пыль, способная выжечь в штреках при взрыве весь кислород.
Чтобы труд был безопасным, необходимо:
1) абсолютное соблюдение закона о дегазации;
2) жесточайший контроль за соблюдением нормативов;
3) строгая ответственность всех членов коллектива.
Дело даже не в новых законах. А в том, чтобы жизнь рабочего считалась высшим приоритетом, что будет сопровождаться, например, драконовскими штрафами за каждого погибшего. Такими, чтобы сверхприбыли рядом с ними мелочью казались. Чтобы владелец понимал - пренебрежение безопасностью обернётся для него крахом.
Более того, управлять производством должны только люди с соответствующим профильным производственным образованием. И касается это не только шахт. Не должно быть "эффективных менеджеров", не знающих свою сферу и своё дело, ни в энергетике, ни в авиации, ни где бы то ни было ещё.
Больше информации по этой теме в материале Еженедельника "Звезда"
#энергетика #уголь #катастрофа #шахта #трагедия #законы