Константин Алексеевич Коровин (1861–1939) – крупный русский живописец-импрессионист, театральный художник и декоратор, академик живописи. Родился он в Москве, в тринадцать лет поступил на архитектурное отделение Московского училища живописи, ваяния и зодчества, а через год перешёл на отделение живописи. А вот в Петербургской Академии художеств ему не понравилось, там Коровин проучился всего три месяца.
В 1887, 1892 и 1893 годах посетил Париж, где и познакомился с импрессионизмом.
Надо сказать, Париж занимал в творчестве К.А. Коровина значительное место и до, и после революции. «Париж. Бульвар Капуцинов», «Париж утром», «Ночная улица. Париж»… Эти работы первого десятилетия XX века, сейчас находящиеся в Третьяковской галерее, тому свидетели. В 1922 году ему посоветуют уехать из России. Он уедет, вроде бы временно. Но «временно» превратится в «навсегда» – и Коровин окажется во Франции. И всё же, всё же…
Из письма к Федору Шаляпину:
Конечно, хотя я пишу и Париж, пишу красками и нахожусь в Париже, но душой живу больше в Охотине и вижу, как теперь опали листья сада, пахнет сыростью, землей и осенними листьями, а в бочку кладут рубленую капусту и засаливают грузди, и будто я ем рыжики в сметане. У сарая нахохлились от дождя куры. Дорога грязная и в воздухе слышен запах дыма от овина, и стучат цепы — молотят рожь.
В первой четверти XX века, до Октябрьской революции, К.А. Коровин был владельцем дачи в сельце Охотино (Переславский уезд, Владимирская губерния). Там же находилась дача друга Коровина, певца Ф.И. Шаляпина.
А вы знаете, что в тридцатых годах Константин Коровин почти полностью потерял зрение? Художник, который не видит... И тогда он начал писать, и написал более четырёхсот прекрасных рассказов.
«Моя мастерская была у Замоскворецкого моста в Москве, на Балчуге.
Утром, в начале Великого поста, я услышал шум и говор. Взглянул в окно и увидел по берегу Москва-реки тьму народа.
Подряд стояли сани с деревенскими лошаденками, на которых были большие бочки. Мужики в тулупах покрикивали:
— Грибы, грибы! Капуста, огурцы солены!
Пестрая толпа освещалась весенним солнцем.
На Москва-реке были проталины и лужи. А вдали, за Воспитательным домом, виднелась голубая даль».