привлекательность заключается в том, что все проводилось вне собственных учетных книг банка

Следовательно, вне рамок правил Базельского соглашения о 8% капитализации. Цель состояла в том, чтобы увеличить банковский возврат при одновременном устранении рисков, своего рода "откусить и от чужого пирога", то, что в реальном мире может быть только очень нечистоплотным.

JPMorgan тем самым подготовил почву для преобразования банковской системы США из традиционных коммерческих кредиторов в торговца кредитами, по сути, в страховщиков. Новая идея должна была позволить банкам переложить риски со своего баланса путем объединения своих ссуд и повторной продажи их в качестве ценных бумаг, одновременно покупая дефолтные свопы после синдицирования ссуд для своих клиентов. Это было призвано доказать ошеломляющее развитие, объем которого в ближайшее время будет измеряться для банков в триллионах. К концу 2007 года, по оценкам, в контрактах по дефолтным свопам насчитывалось $ 45000 млрд., давая держателям облигаций иллюзию безопасности. Эта иллюзия, однако, была построена на банковских моделях рисков предполагаемых неплатежей, которые не являются публичными, и в отличие от других такого рода моделей рисков были весьма оптимистичными. Тем не менее, самого существования этой иллюзии было достаточно, чтобы основные банки мира подобно леммингам ринулись покупать ипотечные закладные, обеспеченные или поддержанные потоком ипотечных платежей неизвестного кредитного качества, и принять на веру рейтинги AAA от Moody’s или Standard & Poors.

Точно так же, как Гринспен в качестве нового председателя ФРС обращался к своим старым дружкам в JP Morgan, когда он хотел соорудить лазейку в строгом Законе Гласса-Стигаля в1987, и так же, как он обращался к JP Morgan для тайного сотрудничества с ФРС, чтобы покупать производные на чикагском фондовом индексе MMI, чтобы искусственно манипулировать восстановлением посте октябрьского краха 1987 года, точно так же ФРС Гринспена работала с JP Morgan и горсткой других верных друзей на Уолл-Стрит, чтобы поддержать запуск секьюритизации в 1990-е годы, когда становилось все очевиднее, какие возникали ошеломляющие возможности для банков, которые были первыми и которые могли бы формировать правила новой игры, Новых Финансов.