С Булгаковым я дружил, а теперь он мой враг. И больше о нем не говори. Я к нему первый никогда не подойду. А ты с ним дружи. И с

На переменке к Трубачеву подошел Мазин.

— Ну и поссорились, экая важность! — ни с того ни с сего сказал он. — Из каждой мухи слона делать — так это и жить нельзя.

— Я и не делаю слона, — ответил ему Васек.

— Я не про тебя — я про Булгакова. Что это он нюни распустил, от одного слова скис?

— Он не скис! — рассердился Васек. — И нюни не распускал. Это не твое дело!

Мазин наклонил голову и с любопытством посмотрел на Трубачева.

— Вот оно что… — неопределенно протянул он и отошел к своей парте.

— О чем ты с ним говорил? — спросил его Русаков. Но Мазин был поглощен своими мыслями.

— Вот что… — чему-то удивляясь, снова повторил он.

Лида Зорина избегала смотреть на Васька; она то и дело подходила к Саше и с глубоким сочувствием смотрела на Малютина.

У Вали Степановой было строгое лицо, и другие девочки неодобрительно молчали.

Хуже всего было Коле Одинцову. Он то сидел на парте рядом с Васьком, стараясь в чем-то убедить его, то отходил к Саше. И, недовольный своим поведением, думал: «Что это я от одного к другому бегаю!»

Одинцов все еще надеялся помирить обоих товарищей.

— Ты бы сказал ему, что виноват, ну и все! — уговаривал он Трубачева.

Васек, разговаривая с Одинцовым, становился прежним Васьком.

— А если по правде, по честности — я виноват, по-твоему? — спрашивал он товарища.

— Виноват! — твердо отвечал Коля. — Не попрекай чем не надо. Ты против Саши барином живешь.