…всё, что я только что лихорадочно осматривал – от покетбука до собственных башмаков, – всё родом отсюда, из 1975-го года от Рождества Христова. Иначе, строго говоря, и быть не может, ведь переносу-то подверглась только «универсальное жизненное начало, витальная сила, присутствующая в каждом живом существе», она же нематериальная «бессмертная субстанция, придающая целостность и непрерывность индивидуальному существованию» - проще говоря, душа, как учит нас Большая Советская Энциклопедия. Или личность, если кому-то так понятнее.
Но вся загвоздка в том, что упомянутый «субстрат всех сознательных и бессознательных психических процессов»– есть явление сугубо нематериальное, умозрительное, о чём БСЭ и сообщает в той же самой статье. А нож, лежащий сейчас в нескольких сантиметрах от полы моей куртки, как и нанизанная на его кончик закуска – вполне материальны, что ясно хотя бы из аппетитного аромата, от которого у Бритьки слюни из пасти свешиваются чуть ли не до земли. Я даже отодвинулся чуть в сторону, чтобы избежать искушения потыкать нож пальцем – а не развеется ли? Но тут же взял себя в руки, двумя пальцами(не без некоторого, надо сказать, трепета) взялся за инструмент, снял канапешку и протянул собаке. За что немедленно был вознаграждён порцией слюней на ладони и довольным чавканьем. И – едва не повалился со скамейки, повторно испытав потрясение.
Нож ладно, нож - карманная мелочь, ерунда хотя и ему тут быть, строго говоря, не положено. А вот эти двадцать пять килограммов шерсти, счастья и любви ко всему окружающему – их куда девать? Подумать только, прошло целых пять минут, в течение которых я хлопал себя по карманам, рассматривал кисти своих рук и копался в сумке – прежде, чем осознал, что вместе с моим «жизненным началом», хоть и универсальным, если верить авторам БСЭ, но всё же насквозь нечувствительным и нематериальным, в прошлое перенеслась вполне материальная и ощутимая собака породы «голден ретривер». И ещё какая материальная и ощутимая – схрумкала вкусняшку (тоже, между прочим, контрабандную) и теперь более, чем ощутимо тычется мне мордой в руки. Я вытер обслюнявленную ладонь о школьные брюки и задумался.
Да, друзья мои, а ведь это, как говорил товарищ Огурцов из «Карнавальной ночи», нетипично. Если, скажем, «попаданство» происходит в собственной бренной оболочке, то ноутбук под мышкой, смартфон в кармане – да хоть танковая дивизия за спиной» - тогда да, тогда это будет вполне типично. Но если клиент перемещается в виде упомянутого нематериального духовного субстрата – тогда извините, всё, на что он может рассчитывать, это содержимое собственной памяти… благоприобретённое, или дополненное теми, кто этот гадский эксперимент затеял. И это тоже будет типично – а вот чтобы так… недаром говорят умные люди, что смешение жанров есть приём недопустимый.
Впрочем, похоже, на этот раз их никто не спросил.
Я ещё раз потрепал собаку по загривку, словно желая убедиться в её материальности и ощутимости – и встал. Никогда мне ещё не было так сложно решиться на то, чтобы просто взять и подняться со скамейки. Однако же – стою, и не просто стою, а прислушиваюсь к внутреннему состоянию организма. Впечатления, надо сказать, самые благоприятные – особенно на фоне того полу-болезненного состояния, к которому я начал привыкать за крайние несколько лет. Возраст, будь он неладен – зато теперь я чувствую себя, как космонавт перед стартом и готов хоть весь оставшийся световой день бегать в Бритькой наперегонки по здешним просторным лужайкам, невзирая на неопрятные, опадающие апрельские сугробы…
Нет, бегать мы сейчас не будем, хотя собака и заскакала вокруг, явно ощущая произошедшие со мной перемены. Тоже, кстати, интереснейший вопрос: это ведь себя можно обмануть, а собаку – никогда. Тем не менее, зверюга сразу и почти без колебаний (вот, скажем, чем был вызван её испуг в первые секунды «попаданства!) опознала во мне меня. И это несмотря на разительно изменившийся вид и наверняка ещё более разительно изменившимся запахом. Ведь не может же пахнуть одинаково и четырнадцатилетний пацан, и шестидесятилетний мужик, в которого он превратился почти полвека лет спустя?
Однако – вот он, факт, хвостатый и ушастый. Радостно прыгает вокруг, ни на миг не сомневаясь в том, что я – это я…
Я огляделся – аллея по-прежнему пуста, только маячат около входа во Дворец две фигурки. Взгляд на часы – так, семнадцать-двадцать, скоро уже появятся наши кружковцы и… нет, к этой встрече я сейчас не готов - а потому сегодняшнее занятие кружка юных космонавтов Московского Центрального дворца пионеров и школьников состоится без моего участия. Я свернул от здания влево, туда, где к лежащему в низинке большому пруду спускаются с горки две широкие лестницы, окаймляющие огромный, выложенный цветными камнями контур пятиконечной звезды. Свистнул собаке, что-то обнюхивающей на газоне, и быстро сбежал по ступенькам вниз. Кое-кто из наших кружковцев приходят не от эскалаторной галереи, а появляются с противоположной стороны, от остановки троллейбуса, идущего по Проспекту Вернадского – а мне сейчас вовсе не нужны встречи, неважно, случайные или нет.
Ох, думается, это лишь самая мелкая и незначительная из предстоящих мне проблем…