-Павел Николаевич, извольте супа откушать, – Нина низко склонилась перед мужем, а тот важно кивнул:
-Сейчас, вечно ты не вовремя, говорил же сто раз во сколько обед подавать, а ты своей куриной головой никак запомнить не можешь! Что молчишь? Проси прощения, окаянная!
Нина встала на колени перед диваном, на котором возлежал муж, плотник районного ЖЭКа:
-Павел Николаевич, простите свою глупую рабу, которая вас не достойна...
Павел вздохнул и протянул жене руку:
-Прощаю... Но ты страшно глупа, Нина! Как так можно? Испортила мне воскресенье своей недалекостью! Целуй руку своего господина!
Нина прильнула мягкими горячими губами к руке с толстыми короткими пальцами, а потом поднялась с колен и, пятясь спиной, вышла из комнаты.
Павел встал и важно прошествовал в большую комнату, где он обычно обедал. На столе были красиво расставлены столовые приборы. Павел нахмурился:
-Нина, где же суп? Я пришел есть, а ты еще суп не подавала, куриная твоя голова!
Из кухни выбежала сконфуженная жена:
-Паш, ты же сам сказал, что сейчас занят...
Павел взвизгнул неожиданно высоко и зычно:
-Цыц! Цыц, окаянная, я тебе не Паша, а Павел Николаевич! Неси ремень, куриная голова, я тебе покажу, как со мной так разговаривать!
Нина еще больше покраснела и пошла за ремнем. Из кухни на родителей испуганно таращился сын Коля. Павел увидел его и махнул рукой:
-Пошел вон, щенок. Придешь, когда позовут!
Коля тут же забился вглубь кухни, чтобы еще больше не разозлить отца.
Тут вернулась Нина с ремнем и склонилась перед стулом, на котором сидел Павел.
Мужчина взял ремень и со всего маху хлестнул по худенькой женской спине:
-Как меня зовут, куриная голова, как?
Нина вздрогнула от боли и прошептала:
-Павел Николаевич, простите меня, не бейте...
Павел засмеялся:
-Кто тебя бьет, глупая, это я тебя учу уважать своего мужа и господина! А вообще я добрый, думаю, ты получила хороший урок! А теперь обедать! Где мой Коленька? Зови сына!
Нина побежала на кухню, где украдкой вытерла слезы с глаз, взяла Колю за руку и уже улыбающаяся вышла к мужу:
-Павел Николаевич, ваш наследник, Николенька Павлович!
Павел широко улыбнулся, как ни в чем не бывало, важно кивнул и протянул руку:
-Николенька, целуй руку, любимый сын, в знак своего уважения!
Коля с постным лицом поцеловал отцовскую руку и вопросительно на него уставился, а Павел кивнул жене:
-Теперь обедать!
Мир был восстановлен. Коля вернулся на кухню, где Нина поставила перед ним тарелку с супом, и села рядом. Павел ел один за большим столом, ведь где это видано, чтобы царь, а он себя считал именно царем в своей семье, ел вместе с челядью?
