В роли пиковой дамы – колдунья. В монастырских, простых пеленах. Ангел мой, ты немножечко – лгунья! Но вся правда - в сиренных словах – Наклонишься, над черной оградой Смятых роз поплывет аромат И под кущами Летнего сада Снова встанет былой Петроград, Петербург, Ленинград и Фонтанка,
Грибоедовский перстень – канал В снах прозрачных твоих, китежанка, Город милый тебя окликал… Звал строфою, пожарами, гневом, И пустыней безликих квартир,
Анна, милость моя, королева, Ты звала побежденных, на пир. Побежденных, заклятых, убитых В непомерно больших зеркалах… На ступенях крутых и разбитых, Осыпающих век - в белый прах. Нищебродка судьба. Не невеста, Донна Анна, прошенье прими Иль прощанье… и, если уместно. Всех, любивших тебя, помяни. Вот такое вышло стихотворение памяти Анны Андреевны. напишите, пожалуйста, понравилось ли вам оно?
В роли пиковой дамы – колдунья.
В монастырских, простых пеленах.
Ангел мой, ты немножечко – лгунья!
Но вся правда - в сиренных словах –
Наклонишься, над черной оградой
Смятых роз поплывет аромат
И под кущами Летнего сада
Снова встанет былой Петроград,
Петербург, Ленинград и Фонтанка,
Грибоедовский перстень – канал
В снах прозрачных твоих, китежанка,
Город милый тебя окликал…
Звал строфою, пожарами, гневом,
И пустыней безликих квартир,
Анна, милость моя, королева,
Ты звала побежденных, на пир.
Побежденных, заклятых, убитых
В непомерно больших зеркалах…
На ступенях крутых и разбитых,
Осыпающих век - в белый прах.
Нищебродка судьба. Не невеста,
Донна Анна, прошенье прими
Иль прощанье… и, если уместно.
Всех, любивших тебя, помяни.
Вот такое вышло стихотворение памяти Анны Андреевны. напишите, пожалуйста, понравилось ли вам оно?