Теперь уж не вспомнить, с чего начался мой ад.
Отец предупреждал:
- Ты, Витёк, никогда не пей с горя, только с радости. Сопьешься.
И я слушался отца - не пил с горя, но радости в жизни оказалось много.
В детстве по соседству жил Коля-алкаш. О нём говорили: "Опять Николай дурь на себя навалил - запил". Через каждые четыре месяца Коля жил в аду, а вместе с ним его семья. Это теперь пишут научные трактаты о болезни - алкоголизм, а раньше считалось - "дурь на себя навалил". На Руси так повелось: если алкоголик буйный, то его презирала вся округа, а если тихий - жалели всем миром.
Колю жалели, а мне безразлично их презрение, и не трогает жалость. Хочу жить, как все: работать, отмечать праздники, ездить в отпуск. На праздники нет ни силы, ни воли: потом не могу остановиться. И с работай не складывается. На заводе всех давно оптимизировали, а меня долго держали, но и у них терпение лопнуло.
Петрович вчера сказал:
- У тебя, Витёк, руки золотые.
-
Теперь уж не вспомнить, с чего начался мой ад.
Отец предупреждал:
- Ты, Витёк, никогда не пей с горя, только с радости. Сопьешься.
И я слушался отца - не пил с горя, но радости в жизни оказалось много.
В детстве по соседству жил Коля-алкаш. О нём говорили: "Опять Николай дурь на себя навалил - запил". Через каждые четыре месяца Коля жил в аду, а вместе с ним его семья. Это теперь пишут научные трактаты о болезни - алкоголизм, а раньше считалось - "дурь на себя навалил". На Руси так повелось: если алкоголик буйный, то его презирала вся округа, а если тихий - жалели всем миром.
Колю жалели, а мне безразлично их презрение, и не трогает жалость. Хочу жить, как все: работать, отмечать праздники, ездить в отпуск. На праздники нет ни силы, ни воли: потом не могу остановиться. И с работай не складывается. На заводе всех давно оптимизировали, а меня долго держали, но и у них терпение лопнуло.
Петрович вчера сказал:
- У тебя, Витёк, руки золотые.
-
...Читать далее
Дорога. Фото Наталии Барановой