- Ты что на Северный полюс собрался ? - новый экспедитор, с рыбьей фамилией Терпугов, жизнерадостно скалился. Федор, одетый в обычный для поздней осени времени наряд, унты, зимний комок, ушанка, не разделял оптимизма новенького.
- Ты, сынок, не ломался видать ещё. Ну ничего какие твои годы. В Н- ской автобазе, в святые 90-е, ездили на таких лохмотьях, что и в металлолом сдать неприлично. Машины держались только энтузиазме водителей. В рейс едешь на машине, в выходные лежишь под машиной. Уволится не вариант, безработица, да и везде одно и то же.
Добросовестные шофера возили за спиной половину двигателя, а в кунге дрова. Но встречались и раздолбаи типа ВовыНечипора. С ним новенький и поехал в свой первый рейс. Двигатель стуканул километров через двести. Одетого в модную кожанку, и обутого в щегольские туфли Терпугова, очень скоро заколотило как припадочного.
Нечипор, немного побродил по степи в поисках топлива, вернулся и успокоил, - Если никто на трассе так и не появится, будем жечь покрышки.- Как вас механик выпускает на неисправных машинах? - уже чуть не плакал экспедитор. - Да как то выпускает, - хмыкнул водитель.
Дежурные механики обычно не глядя подписывали путевки. Правда был один ретивый, требовал еще включать фары и помигать поворотниками. В автобазе считался за психа. - А ты уже замерз, что ли?
До Нечипора, в полушубке и в валенках , мороз пока не добрался. Порывшись в закромах, шофер выдал болезному, дырявый, в потеках масла ватник, - На, дурачок. Оделся в дорогу, как на танцы.
-У-уу, - завывал, гуляющий по степи ветер. - У-уу, - вторил ему продрогший до костей Терпугов. - Поджигай запаску, - мочи нет терпеть, - выстучал зубами экспедитор.
И тут на трассе показалась хлебовозка. - Трос есть? Троса у такого водителя, конечно же тоже не было. Спаситель кинул ему свой. Зацепились, и дочапали до ближайшей деревни. Где весело потрескивают дрова в печке, горячий чай, и телефон.
К следующему рейсу Терпугов приобрел унты, напялил на себя два свитера, и пуховик. Нашел в антресолях цигейковую шапку отца. Жар костей не ломит, а дорога глупых не прощает.