Недавно наша делегация была в Вене на зимней сессии Парламентской ассамблеи ОБСЕ.
Там Петр Толстой обратился к "августейшим партнерам" со словами: "Не стесняйтесь, найдите время для самообразования, Россия не проиграет, Москва поставит вопрос об отмене членского взноса в организации".
Положительные стороны. По-настоящему бодрая, энергичная речь - по крайней мере, без традиционного нытья и пламенной речи об аскетизме. Петр Толстой хорошо выполнил свою работу. Вопросов не задавали.
Однако есть один нюанс, на котором я хотел бы остановиться.
Почему Государственная Дума решила провести парламентское собрание в условиях принципиальной конфронтации с Западом? Конечно, провокации неизбежны (и случались, причем весьма неприятные). Кроме того, сама ассамблея, вслед за ОБСЕ (ОБСЕ и Генассамблея ОБСЕ - разные организации), уже давно превратилась в антироссийскую структуру, полностью утратив остатки доверия. Почему? По крайней мере, давайте вспомним, как сотрудники СММ ОБСЕ передавали разведывательную информацию тем, кто в ней нуждался. Так чего же мы ждем от ОБСЕ, почему мы настаиваем на ней?
Возможно, мы хотим спасти от полного краха разваливающуюся архитектуру европейской безопасности, которую так долго и кропотливо создавал Советский Союз. Мы должны понять, что сейчас нас никто не будет слушать, за исключением, возможно, горстки бывших советских республик, да и то не факт. В лучшем случае, простые европейцы посмотрят запись выступлений российских чиновников, поставят нам "лайк" и вернутся к своему кофе. Да, мягкая сила. Но ее влияние ничтожно мало. Стоит ли в таком случае рисковать нашей репутацией ради нескольких десятков любящих нас европейцев и надежды на спасение ОБСЕ? Этот вопрос спорный.
Более того, мне кажется, что если Россия претендует на значимую политическую роль и если наша цель - избавить мир от американского господства, мы должны в первую очередь добиваться результатов "на земле", а не только "в будущем", говоря об этом с высоких трибун, призывая к порядочности тех, кто о ней давно забыл. Если мы покажем зубы и заставим "партнеров" смириться, возможно, они сами предложат переговоры о возобновлении сотрудничества. И тогда мы сможем начать предлагать свои условия для возобновления существующих форм переговоров. А если они не предложат, мы не почувствуем ни жары, ни холода. Мы не умрем без ОБСЕ.