-Федор, вставай! Вставай, кому говорю! – Клавдия уже начала повышать голос
Федор Ильич, однако, вставать с кровати не собирался…
-Федор, ты оглох что ли? Вставай, дел много у нас с тобой сегодня!
Федор Ильич только перевернулся на другой бок…
-Федя, в чем дело? Свиньи и куры не кормлены, яйца до сих пор в курятнике, а я, между прочим…
-Клава, не кричи… Сегодня я вставать не буду. Не вижу смысла, - наконец ответил жене Федор Ильич
-Чего? Да сегодня…
-Сегодня – день моей смерти!
-Федя, ты очумел что ли?
-Нет, так уж вышло, Клавочка, что за мной приходила ОНА!
-Кто? Белочка?
-Какая еще белочка? Не до живности мне сегодня, Клава…
-Я не про живность тебе говорю, Федор! Я про белую горячку намекаю… Целую неделю ведь пьешь!
-Ах, ты об этом? Уж лучше бы твоя эта горячка за мной пришла… А тут ОНА!
-Кто, Федор? О ком ты говоришь? Неужели сама Смерть за тобой приходила? Тогда почему ты еще жив?
-Клава, если бы за мной Смерть пришла, я бы уж с ней как-нибудь договорился… А тут ОНА!
-Федор, ты меня совсем запутал… Помирать собрался, ОНА за тобой приходила… Она, но не Смерть… Говори яснее, Феденька, дел у нас с тобой много, повторяю, а ты еще не помер, слава тебе, Господи!
-Клава, ко мне сегодня мать твоя приходила Фекла Фроловна! Теща моя ненаглядная, значит!
-Опомнись, Федор, мама моя умерла уж пять лет как… Как же она к тебе приходить-то могла?
-А я о чем? Мало того, что на этом свете мне от нее покоя не было, так она еще и…
-Федор, мама моя всегда тебя любила, нехорошо так говорить-то, тем более о покойнице…
-Клава, еще как любила… И не говори… Придет, бывало, да как гаркнет, что аж стены трясутся…
-Ну, голос у мамы действительно громкий был… Так ведь ты иначе-то и не слышал ничего…
-Ну, да… Ну, да… Крышу крыть, шагом марш! Забор городить, бегом марш! Баню строить, раз-два! В курятнике чистить, три-четыре!
-Федя, об усопших либо хорошо, либо ничего. Что с тобой такое?
-Хорошо, хорошо, Клавочка… Вот я и говорю, как гаркнет мама твоя, так я и бежал все ее прихоти выполнять. Попробуй не выполни… Жизнь медом не покажется!
-Федя, но ведь и она для нас много всего хорошего сделала…
-Ну, это я не спорю… Что было, то было, но ведь она постоянно мне об этом напоминала, Клава… Постоянно… Ты мне обязан, ты должен, потому что я для вас…
-Федор, прекрати. Ты к чему сегодня маму-то мою вспомнил?
-Клава, это не я ее вспомнил, это она меня вспомнила. Я же говорю, что приходила ОНА ко мне сегодня…
-Ах, да… И как же она к тебе приходила, позволь узнать!
-Во сне, Клава, во сне. Как же еще-то?
-Ах, во сне, ну тогда, все нормально. Вставай, хватит лежать, дел, говорю, много…
-Не буду я вставать, смысла не вижу… Все, помру я сегодня! Так мама твоя сказала, а не доверять ей у меня оснований нет!
-Что прямо так и сказала, что ты сегодня помрешь? Не верю!
-Нет, не так прямо! Она сказала, что я неправильно живу… Поучать меня надумала… Гляди-ка!
-Но ты и впрямь неправильно живешь… Вот уже неделю, как не просыхаешь совсем…
-Я отмечаю…
-Неправильно ты отмечаешь, Федор…
-Нет, дорогая моя, все по старинным обычаям…
-Федор, не смеши меня…
-Понедельник – Встреча… Так я с мужиками и встречался… Самогон рекой лился…
-До дома ты не дошел тогда… Хорошо, что сын мимо проезжал, да нашел тебя в сугробе…
-Вот я и говорю, я тогда и с сыном еще встретиться успел…
-Федор, как не стыдно…
-Вторник – Заигрыши…
-И? Тоже скажешь, что все по-старинке сделал?
-А то? Мы с мужиками и в карты, и в домино, и в шашки в тот день играли…
-Наигрались… Что и говорить! В тот день сын сам тебя уже искал…
-Помню я… Но с ним я тоже поиграл в этот вторник!
-Во что?
-В снежки! Я помню, Клава… Я от него снежками отбивался!
-Да, уж, Федя… Стыд-то какой…
-А в среду я лакомился самогоном Петровича, он его на работу на пробу принес… Хорош самогон у него… Я такой гнать не умею… Такой только у тещи был, эх, теща, теща… И зачем только ты ко мне сегодня приходила?
-Ты от темы не уходи, Федор… Налакомился ты тогда самогоном отменно… Еле Колька тебя до дома снова дотащил… А ведь у сына нашего семья, дочка недавно родилась, а он с тобой нянчится… Не стыдно?
-Я все правильно делаю, Клава! Вот в четверг Разгуляй был…
- Верно, Федор… Вот уж ты разгулялся, так разгулялся…
-Твоя правда…
-Моя. Ко мне ведь тогда первой Машка прибежала и велела идти к ним тебя забирать… Я за сыном рванула, прибежали мы к Марии и Николаю, а тебя там уж не было…
-Не было, я к Петру и Кате уже ушел…
-Вот-вот… Катерина так и сказала, когда мы ее на улице встретили… Мы – к ним…
-А меня уж там нет… Я у Сереги и Нюрки гулял уже…
-Гулял… Коля потом дверь помогал им новую устанавливать в спальню… От старой-то ничего не осталось…
-Не надо было меня выпроваживать… Я бы и сам ушел…
-Ты и ушел… К Вере и Володе, там ты всю посуду им перебил… Коле новую пришлось покупать… Но, слава Богу, там мы тебя и нашли, спал ты у них в сенцах на диванчике… Еле тогда до дома тебя вдвоем дотащили… Позорище, Федя…
-А в пятницу я на кладбище ходил… К маме твоей, кстати, неблагодарной и ходил. Ведь были тещины вечерки…
-Ты бы хоть закуску тогда с собой прихватил…
-А зачем она нам с тещей нужна-то была?
-Чтобы самому до дому дойти… Хотя куда уж там? Это ведь был уже пятый день твоего запоя…
-А как я с кладбища пришел? Что-то не помню!
-Никак не пришел! Сын тебя опять притащил…
-Молодец, сынок, хороший он у меня…
-Он-то хороший, Федор, да вот только ты…
-А потом суббота была… Вчера, значит… Золовкины посиделки…
-Федя, ты зачем к сестре-то моей пошел? Золовка – это ведь сестра мужа!
-Ну, Клавочка, сестры мужа у меня по определению быть не может… Да и собственной сестры у меня нет… А вот у тебя есть… Так что все логично…
-Логично, говоришь? Хотя… Галина так кричала, когда ко мне прибежала, что золовка из нее бы отличная, наверное, вышла… А еще шипела, как змея… Золовка – змеиная головка… Да, уж… Хотя ты у нее такое учинил, что и святая бы женщина зашипела…
-А вот тут не надо! Я с миром к ней пришел, самогона принес, на стол поставил, потребовал закуску, а она… в драку на меня кинулась… обзывала всяко, уж это я точно помню… А могла бы блинами накормить, она ведь их как раз жарила…
-Жарила…
-На той самой сковороде, которой потом меня и огрела… Огонь, а не баба…
-Да уж… Ведь вчера впервые за неделю ты сам домой прибежал, а уж потом Галина со сковородкой…
-Вот видишь… А теперь я помирать собираюсь… Это твоя сестра и мать виноваты…
-Ну, Галина еще понятно… А мама-то тут при чем?
-Она сказала, что я неправильно живу, но она меня прощает, и сама просит у меня прощения за все!
-Вот тебе раз… Так у тебя уже ночью Прощеное воскресенье началось, выходит… Вставай, я уже блинов напекла… Пора на кладбище собираться, а потом к нам гости с тобой придут… Ты еще у них прощение просить будешь за всю свою праздничную неделю. И не факт, что они тебя простят! Вставай сейчас же…
-Так это теща что ли меня не на тот свет звала?
-Пока, нет… Я так думаю… Но, если ты продолжишь в том же духе, так и на тот свет позовет…
-Встаю, Клавочка, встаю… Хотя голова гудит после Галькиной сковородки…
-Да, Федор, сковорода у Галины настоящая, чугунная… Так что не верить тебе у меня оснований нет… Иди поросят с курами покорми, яйца мне принеси… И снег перед домом почистить не забудь… Гостей много будет… Уж очень все жаждут, чтобы ты у них прощения попросил…
-Это я мигом, Клавочка… Да к теще пойдем. Я-то ведь у нее еще прощения не просил, хотя она меня уже и простила…
И Федор, несмотря на больную голову, побежал к курам и свиньям, да снег перед домом расчищать… Красота-то какая, оказывается к ним с Клавой гости придут, а не смерть на пороге стоит и косой машет… А прощение он попросит, у всех попросит, виноват… ох, как виноват…