Люблю наблюдать за воронами. Может, оттого, что когда-то давно меня буквально загипнотизировала большая ворона, которая сидела на заборе и явно не собиралась улетать при виде человека. Взгляд у нее был умный, дерзкий, я даже прошла бочком, на всякий случай. С тех пор и коплю наблюдения за этой птицей, свои и знакомых.
ДРАЗНИЛКИНА
Как-то моя знакомая прогуливалась с собакой, маленькой и довольно злобной, лающей часто и не по делу. В тот раз, завидев одинокую ворону, собака залилась звонким лаем. Птица, взглянув на нее, нехотя взлетела. А через минуту дерзко приземлилась впереди и, глядя в упор на сварливое существо, хрипло, с вороньим акцентом ... пролаяла. Расквиталась.
ЗАПАС БЕДЫ НЕ ЧИНИТ
Ворона была сыта. Видно было по тому, как лениво клевала булку, брошенную из окна. А потом, когда вокруг собралась приличная стая, взяла недоеденный кусок и поковыляла к ближайшему кусту. Не дойдя до него, точь-в-точь как запасливая собака спрятала булку в густую траву и клювом распрямила ее, чтобы посторонние не заметили.
ПАПИНА "МЕТОДИКА"
За окном душераздирающее карканье, и я поневоле выглядываю на улицу. Картинка: большой ворон клюет, зажав в когтях, горбушку хлеба, ворон, ростом чуть поменьше, жалко растопырил крылья и орет во всю глотку, прося кусочек еды. Папаша, а это явно он, взглянув на детеныша, хватает лакомство и усаживается на «пионерском» расстоянии. Недоросль — следом, и опять все повторяется.
Наконец, отцу, видимо, надоедает крик, и он сует птенцу в рот, чтобы отвязаться, крошку хлеба. Это придает вороненку энтузиазм, он начинает орать и трепыхаться еще сильнее. Откуда ни возьмись — ворона-мама. Подбирая подле папы крошки, она начинает заботливо пичкать великовозрастного ребенка.
Судя по всему, вороньи родители, как это бывает и у людей, «разошлись» в методах воспитания. Мама вмешалась аккурат тогда, когда отец «выдерживал характер», чтобы заставить сына самого добывать корм.
БАЗАР В СКВЕРЕ
В сквере вороны устроили базар. Мне показалось странным, что все они сидели на ветвях деревьев, свесив головы вниз и громко крича. Приглядевшись, обнаружила затаившихся в траве молоденьких птенцов. Те даже не пытались ускользнуть от моей руки. Взяла на ладонь комочек, было слышно, как бьется его сердечко. Подумала, уж не выпал ли малыш из гнезда, но раздумья неожиданно были прерваны…
Вороны, сидящие на деревьях, загалдели так, что хоть уши затыкай. Особенно старалась одна, наверное, мама: нахохлившись, она в упор глядела на меня, готовая выклевать глаз. В ее карканье, которым сопровождался взгляд, отчетливо слышалось: «Не твое! Немедленно поставь, где взяла!».
Скорее (от греха подальше!) опустила птенца на землю. Растопырив крылья, тот поковылял к кучке пернатых ровесников. Взрослые вороны успокоились, в их громком карканье уже не чувствовалось возмущение. И я поняла — они наставляли молодняк, как взлететь с земли, уму-разуму учили.
ПАДАЛЬ, НА ВЗЛЁТ!
Приятельница жила в частном доме, окна выходили в сад и во двор. Весной и летом форточку не закрывали, и однажды стали замечать, что кто-то ворует продукты со стола. Подозрение сначала пало на кота. Но вскоре обнаружили, что виновником была ворона, которая сидела на яблоне во дворе и зорко следила за форточкой. Стоило хозяевам на минуту отвернуться, как она мгновенно влетала в кухню, что-то успевала съесть на столе, что-то прихватывала с собой.
Через некоторое время хозяин решил поймать воришку, что называется, с поличным. Привязал к открытой форточке длинную нитку и спрятался в ожидании незваной гостьи. Долго ждать не пришлось. Буквально через полчаса ворона явилась к трапезе. Но нитка дернулась, форточка захлопнулась, и ворона оказалась в западне. Растерялась, заметалась по кухне, а потом вдруг замертво упала на пол.
Приятельница с жалостью промолвила:
— Вот бедняжка, умерла со страху…
Взяла ворону за ноги и бросила через форточку во двор. «Падаль» вдруг шевельнулась, взмахнула крыльями и резко взмыла вверх. Обхитрила!