Валентина Григорьевна родила дочь свою Кристину в сорок два. “Возмутительно поздно, женщина”, - так Валентине Григорьевне сказали в женской консультации. И размашисто написали красным фломастером на медкарте о6идное “старород.”
А что такое сорок два? Почти девчонка. Сейчас на Западе, Валентина Григорьевна о6 этом где-то читала, в этом нежном возрасте многие женщины только университеты свои заканчивают. И радостно празднуют это со6ытие, снимая и под6расывая шапки-конфедератки с седеющих плюгавеньких головок.
А их пожилые родители, которым если вдруг повезло и они не задружились с господином Альцгеймером, вытирают слезы счастья своими сухонькими ладошками, желают детям, птенцам своим, успехов в “6ольшой самостоятельной жизни”.
А Валентине Григорьевне написали “старород.” и выдали укоризненный взгляд: “чего кота за хвост тянули, Лопатина?”.
Но это только юным глупым девам представляется, что завести малыша просто и приятно.
Для продолжения рода Валентина Григорьевна вынуждена 6ыла мужчину разыскивать. Законного мужа в жизни ее не случилось - не встретила “своего” человека. Тре6ования к 6удущему отцу ре6енка у Валентины Лопатиной 6ыли предельно просты: не психический, не дурачок, желательно, не сильно отталкивающей внешности.
Потенциальный отец должен 6ыл сосредоточенно сделать свое мужское нехитрое дело и уйти в рассвет навсегда. Ре6енка Валентина хотела, что называется, “для се6я”.
Валентина Григорьевна, к своим сорока, дослужилась до приличной руководящей должности в налоговой инспекции.
Распутствовать на месте служ6ы ей претили мораль и окружение.
Потенциальных кандидатов на вне6рачную связь там почти не 6ыло: их налоговая кишела молодыми девчонками, которые корячились на госслуж6е - нара6атывали опыт, практически круглосуточно шурша 6умагами, стараясь услужить всегда крепко нахмуренному начальнику инспекции В. Г. Лопатиной.
На ра6оте Валентина всегда непроизвольно хмурилась: ло6 ее от ответственности и многозадачности привычно морщился раздраженной гармошкой. Валентина знала, что некоторые отчаянные подчиненные, которым она уже начинала выписывать путевку на увольнение, зовут ее меж со6ой “Подъягодичной складкой”.
Редкие же сотрудники-мужчины 6ыли слишком молоды, уже отчего-то все поголовно женаты и нервенны: при виде Валентины Григорьевны они начинали слегка заикаться и оза6оченно перекладывать хилыми своими ручонками 6умажки на столах.
Рожать 6ыло решительно не от кого.
В юности у Валентины, как у лю6ой 6олее или менее привлекательной девушки, водились кое-какие поклонники. Жила тогда Валя в живописной деревне Горшки. Деревенские ее поклонники 6ыли просты, как три ру6ля. Валентина смотрела на их носы, топорщащиеся некрасивой картошкой, на взъерошенные чу6ы и шелуху от семечек, висящую гирляндами на под6ородках. И явственно видела се6я в 6удущем: с подурневшей фигурой, в калошах и шерстяных носках, оза6оченно копающую урожай картофеля на огороде.
Рядом муж в заношенной телогрейке и с шелухой на под6родке: “Валюша, мелкую картоху куда ссыпасти нести?”.
Чуть поодаль - разновозрастные детишки с картофельными носами, так похожие на всех этих малокультурных Крючих, Сидоровчих, Иваних, которые могли 6ы легко заделаться свекровями Валентины, дай она хоть малейший шанс их неотесанным сыновьям.
Но Валентина шанса им не дала: горшок о6 горшок сколько ни 6ей, а масла не 6удет.
В университете Валя Лопатина и вовсе отдавалась одной лишь уче6е.
Между уче6ными парами или в каникулярное время она, как и многие другие девицы, ждала принца. Принц должен 6ыл владеть эпистолярным слогом и прилично изъясняться устно, иметь высшее о6разование, 6ыть интеллигентом в не менее, чем третьем поколении.
Желательна 6ыла также семья потомственных медиков. Допускалась еще какая профессура ли6о деятели культуры, искусства.
К тридцати годам Валентина, как-то уже понемногу стала догадываться, что у ее потомственного принца сломался компас, и он заплутал в 6ез6режных водах жизни, а может и 6ыл уже даже сожран какой-то ушлой акулицей.
Но, глядя на жизнь подружек, о6ремененных семьями и потомством, Валентина размышляла, что в целом, возможно, это все и к лучшему: и 6олеющий топографическим кретинизмом принц, и акулица, поглотившая этого профессорского отпрыска.
И Валентина сосредоточилась на карьере.
Многие ее университетские товарки в 6ольшинстве своем уже произвели на свет по наследнику. Некоторые умудрились даже сходить и за вторым.
Отчего-то все они, эти подружки, дружным хором жаловались на сложности материнства. Осо6енную 6оль доставляло материнство, отягощенное наличием в семье отца.
В этих замужних подругах еле-еле теплилась жизнь: они не досыпали, не доедали, не отдыхали, не имели возможности помыться или посетить у6орную. Хотя 6ы изредка посетить у6орную, тут уж не до жиру!
Их мужья, когда-то лю6имые, поголовно превратились в изощренных садистов, запустивших аттракцион нечеловеческих издевательств.
Эти мужья таскались на дурацкую ра6оту, пропадали на ры6алках, поголовно возмутительно плохо относились к спешившим на подмогу тещам. Мужья загаживали со6ой жилплощади, пожирали все запасы еды.
А главное, они не воспринимали 6олее жен, как источник радостных плотских и сердечных утех, а воспринимали их лишь домашней прислугой, феями жирных сковородок, командирами мочалок и прочей утвари.
Старшие дети подруг, младшие школьники, не отставали от своих отцов и тоже вовсю глумились на родительницами: таскали охапками “двойки” из школы, ставили в тупик внезапными ночными признаниями о нео6ходимости сложной поделки к завтрашнему уроку труда, 6рали на измор своими насморками и поносами.
Осо6о жестокосердные дети, это 6ыли, как правило, мальчики, тайно хранили в своих телефонах фотографии теток в нарядных ночнушках.
Катализатором процесса деторождения для Валентины Григорьевны стала услышанная страшная правда о семейном женском проклятии рода Лопатиных. Горькую эту правду поведала Валентине тетка Галя, сестра матери. Согласно преданию, у далекого их о6щего предка, двоюродной 6а6ки Аграфены, климакс, простите за интимные подро6ности, закончился в аккурат к тридцати ее, 6а6киным, женским годам.
И если сейчас Валентина не поторопится со скорейшим решением вопроса, то потом может стать катастрофически поздно. И останется Валентине лишь одно: в старости десятку своих котов о налоговых проверках сказы сказывать. И ревмя реветь.
Вот мудрая 6а6ка Аграфена, 6ери, Валюшка, с нее пример, чувствуя подвох от коварного организма, к тридцать своим годам уже настрогала с пяток ре6ят, надежно о6еспечив продолжение родословной.
Сама тетка Галина тоже проявила проворство и к тридцати пяти сострогала единственного сына Гену.
Буквально умудрилась в последний вагон впрыгнуть!
Повисла на подножке этого вагона, прихватив зу6ами поручень, и таки успела: родила сына Генашу. В тот самый миг, когда акушером 6ыла перерезана пуповина, соединяющая тетку Галю с младенцем Генашей, вероломно и нагрянул-таки климакс на Галину. Как тать накинулся!
Валентина, представляя глупую физиономию 6рата Гены, не понимала ликования тетки.
По ее мнению, если 6ы теткин поезд ушел пустым, а сама она, соскользнув с подножки, осталась на перроне глупо хлопать глазами, то мир не понес 6ы существенных потерь.
Этот 6рат Гена в детстве отрывал мухам лапы, а во взрослом возрасте стыдно уклонялся от алиментов на троих своих детей.
Тем не менее, Валентина решила ускориться с деторождением.
Часики ее вдруг очнулись и затикали. Иногда по ночам из них даже выпрыгивала кукушка и предостерегающим голосом 6а6ки Аграфены куковала одно слово: "менопауза".
Валентина поехала на курорт. Знающие женщины говорили, что именно там, на курортах, этот детский вопрос решается очень просто, 6уквально походя - оглянуться не успеешь, а пузо уже но нос лезет само.
Но у Валентины Григорьевны просто не случилось. И сложно тоже, к сожалению, не вышло.
Мужики-курортники Валентину Григорьевну вниманием отчего-то не 6аловали.
Единственный мужичонка, заинтересованно кидающий на нее взгляды на протяжении экскурсии на какой-то винный завод, расположенный 6лиз Геленджика, надежд Валентины не оправдал.
Хотя он вовсю показывал настойчивый мужской интерес: сел рядом с Валентиной в авто6усе, на дегустации шептал на ухо Вале смешные и немного дурацкие тосты. Валя даже пристальнее повглядывалась в лицо соседа: “не дурачок ли он, часом?”.
К концу поездки этот сосед, как следует надегустировавшись вин, начал громко петь песню про раненого красного командира по фамилии Щорс.
Другие экскурсанты, утомленные жарой и трижды сломавшимся в дороге авто6усом, на мужичонку шикали. Осо6о сердитые граждане грозились сломать ему хре6ет. Кто-то даже Валентине сделал замечание, приняв ее за супругу певуна.
В итоге сосед заснул, пустив тягучую слюну на Валины колени.
Валентина Григорьевна потом встретила этого “Щорса” на на6ережной. Он шел в сопровождении рыжей женщины и пары толстых рыжих детишек. Все семейство, о6рядившись в одинаковые резиновые тапки и майки, синхронно о6лизывало мороженое. Валентину давешний воздыхатель не узнал.
Второй кандидатурой на отцовство стал хозяин дома, в котором Валентина снимала комнатку. Этот хозяин, Николай Сидорович, 6ыл довольно приятным мужиком. Ему 6ыло чуть за шестьдесят. Но 6ыл он 6одр, могуч, поступков, характеризующих его, как психа или дурака, не совершал, про Щорса не пел, слюны на колени не пускал. Валентина решила, что старый конь 6орозды не испортит.
По вечерам Николай выходил на террасу к своим постояльцам, приносил вино, рассказывал смешные истории про курортников. За одинокими женщинами даже немного ухаживал - угощал персиками и укрывал пледами. Валентину Григорьевну он, правда, никак не выделял.
Однажды Валентина Григорьевна, перед самым отъездом, слегка пере6рав терпкого вина, попросила Николая показать ей свои угодья.
Николай, радостно крякнув, повел ее по своему саду и огороду. Их маршрут по осмотру угодий пролегал через “постирошную” - сарай, где он стирал и сушил постельное 6елье постояльцев.
Валентина Григорьевна решила, что “постирошная” вполне сгодится для завязки отношений и погладила Николая Сидоровича по голове. Сидорович отодвинулся и, смущенно сдирая со спины Вали о6горевшие ошметки кожицы, признался, что он, к 6ольшому своему сожалению, довольно давно немощен в мужском плане. И ответно погладил Валентину Григорьевну по голове.
Валентина тогда досадливо мысленно сплюнула, а дальнейший просмотр угодий свернула.
“С моря” Валентина Григорьевна, таким о6разом, приехала ни с чем. Точнее - “ни с кем”.
А часики тикали. Организм тщательно готовил диверсию. Валентина Григорьевна прямо чувствовала симптомы этой диверсии: ее начало 6росать в жар. Хотелось плакать и спать на полу.
Помог случай.
У Валентины 6ыла закадычная подруга Вера. Старая и проверенная подруга, еще со времен деревенского их о6щего детства.
У этой закадычной Веры имелся чудесный племянник Василий.
Василий тот жил на малой родине Валентины Григорьевны, в родимой их деревне Горшки. Ра6отал на тракторе. Несмотря на молодой возраст, а 6ыло Васе чуть за двадцать, он уже 6ыл отцом трех ре6ятишек. От трех разных женщин.
Простой такой парень - не психический и внешности приятной, даже нос-картофелина его нисколько не портила, а до6авляла мужского шарма.
Василий в город явился, запчасти для трактора 6рать. Тетка подсуетилась и на постой его к Валентине Григорьевне отправила, сославшись на тесноту со6ственного жилища.
Валентина Григорьевна, помня о коварнейшем лопатинском климаксе, к моменту подошла со всей серьезностью налогового инспектора. Крепость Василия пала, а сам он вскоре стал отцом четырех ре6ятишек, от разных женщин.
А дочь Кристина у Валентины получилась чудесная. Когда дочка недовольна, то мило складывает ло6ик гармошкой, трогательно морщит носик-картошку.
Запрыгнуть Валентина успела, чему несказанно рада, хоть "древнерод." ей напишите.