В постмарксизме и близких ему течениях "возрождения политической философии", начавшегося в 1980-х, политика мыслится как некий эллипс: вопрос о власти и государстве находится не в центре круга, но в одном из фокусов эллипса, тогда как второй и, возможно, главный фокус - это то, "что люди могут сделать сами", их способность к действию и созданию порядка.
В этой оптике решающим политическим событием прошедшего года была не сама война (строго говоря, это государственное событие), но грандиозное историческое поражение российской образованной мелкой буржуазии. [Здесь сразу стоит сказать, что если наличие т.н. "среднего класса" в России может быть обсуждаемой специалистами проблемой, то мелкой буржуазии, образованной или нет, хоть отбавляй, и классовый состав эмигрировавших в 2022 на 95% - это она и есть. А еще 4.5%, понятно, - это более крупная буржуазия.]
И по поводу этого поражения практически нет никакой саморефлексии, не говоря уже о каком-то социологическом анализе (что-то пробивается в текстах вроде недавних признаний Г. Гусейнова, что зарплаты в Вышке были "гревом" - хотя, как это часто бывает у этого автора, это выстрел мимо: грев - это сбор свободных на помощь сидящим, тогда как повышенные зарплаты в придворном вузе, производящем Polizeiwissenschaft-знание, ближе к классовому подкупу и советскому спецраспределителю). Есть некая массовая порука умолчания, - разумеется, в первую очередь среди идеологов мелкой буржуазии из университета, - но также и среди (очень многих) более левых активистов, странной, кстати говоря, прослойки людей, живших по прописке и в десятые годы ходивших после "акций" в крафтовые пабы. "Активисты выходного дня", называл я их для удобства.
На деле, конечно, поражение произошло в 2011: мелкая буржуазия, вышедшая тогда на улицы, показала ничтожную способность к организации себя и других, скромную решимость, неспособность внятно сформулировать и удерживать требования. Последующая эпоха реакции была лишь развертыванием следствий, а массовый отъезд 2022 - просто жирной точкой. Все десятые годы прошли под знаком колебаний вождя мелкой буржуазии, Навального, так и не решившегося попытаться стать новым принцепсом Макиавелли, но, перефразируя слащавого философа Э. Блоха, ставшего Hoffnungprinzeps, принцепсом надежды - т.е. тем, кто запускает ни к чему не ведущую надежду по кругу. Но Schadenfreude над одними либералами, хотя они и абсолютное большинство в этой страте, здесь невозможна - бОльшая часть левых активистов, по крайней мере в столицах, тоже принадлежала к тому же классу и проявила и проявляет себя, следуя общей классовой линии.
Из поражения, повторюсь, не делается никаких выводов - это видно не только по самому бездействию, но и по тому, что неспособные и отказавшиеся от действия люди с идеологической точки зрения пытаются заниматься тем же, чем занимались до катастрофы: либералы распространяют идеологические клише про "воскресший совок", про "домодерную неотделимость собственности от власти" в России и тому подобную чушь, а университарии - продолжают импотентный культуролого-психоаналитический анализ "(идеологии) режима" и разоблачают "империю" вместо того, чтобы задать себе простой вопрос, почему они за 15-20 лет не вырастили ни одного радикального студента и даже просто не смогли защитить ни одного своего коллегу в серьезном деле, чтобы хотя бы частично сохранить независимость академии.
Ну, а мелкобуржуазные бывшие активисты, сдав через родственников квартиры на родине, теперь заняты понятно чем - демонстрацией европейской бюрократии, что они жертвы и герои сразу.
That said, есть одна неснимаемая проблема, лишающая малейшего права на злорадство над людьми, пытавшимися удержаться между оппозиционностью и потреблением, - дело в том, что это действительно был единственный прогрессивный в России класс. И другого пока не предвидится.
Сергей ЕРМАКОВ