Встретил на днях упоминание Джанин Ведель — исследовательницы неофициальных и коррумпированных связей в среде политических элит, которая долго изучала Восточную Европу, в том числе Россию, а затем обнаружила те же структуры блата и кумовства в США. На русский её книги почему-то не переведены, и я нашёл только обзор в ЖЖ. А вот на английском в «The Nation» обнаружилась интересная статья 1998-го года за её авторством: «The Harvard Boys Do Russia. After seven years of economic “reform” financed by billions of dollars in U.S.» — «Гарвардские мальчики имеют Россию. Спустя семь лет экономических „реформ“, профинансированных миллиардами долларов в США». Далее мой перевод с добавленными ссылками (чтобы знать героев в лицо). Оригинал думаю использовать в качестве материала для уроков английского.
После семи лет экономических «реформ», профинансированных миллиардами долларов в виде американской и другой западной помощи, субсидированных кредитов и реструктуризации долга, экономическое положение большинства россиян только ухудшилось. Порыв приватизации, который должен был пожать плоды свободного рынка, вместо этого способствовал тому, что системным стал капитализм воротил. И его поддерживают в интересах коррумпированной политической олигархии, что присвоила сотни миллионов долларов западной помощи и разграбила богатства России.
Архитектором приватизации был бывший первый заместитель председателя Правительства РФ Анатолий Чубайс, любимец финансовых учреждений США и Запада. Радикальный и коррумпированный подход Чубайса к управлению сделал его крайне непопулярным. По словам «Нью-Йорк таймс», он «возможно, самый презираемый человек в России».
Для реализации политики Чубайса жизненно важной была энергичная поддержка администрацией Клинтона и её ключевым представителем по экономической помощи в Москве, Гарвардским институтом международного развития. Используя престиж слова «Гарвард» в названии и связи в администрации, сотрудники ГИМР (HIID) получили фактический карт-бланш на программу экономической помощи США России при минимальном контроле со стороны причастных правительственных учреждений. Благодаря этому доступу и их тесному союзу с Чубайсом и его окружением они, как говорят, получали прибыль на стороне. Тем не менее, мало кто из американцев осведомлен о роли ГИМР в российской приватизации и о подозрениях в нецелевом использовании средств налогоплательщиков.
На недавнем американо-российском инвестиционном симпозиуме в гарвардской Школе государственного управления имени Джона Ф. Кеннеди мэр Москвы Юрий Лужков сделал то, что многим могло показаться невежливым по отношению к принимающей стороне. После критики Чубайса и его монетаристской политики Лужков, согласно отчету о мероприятии, «выделил Гарвард как источник того вреда, что нанесли российской экономике его советники, которые поощряли ложный подход Чубайса к приватизации и монетаризму». Лужков имел в виду ГИМР. Чубайс, которому Борис Ельцин делегировал огромные полномочия в экономике, был смещен в ходе мартовской чистки Ельцина. Но в мае ему был предоставлен чрезвычайно прибыльный пост главы РАО «ЕЭС России», монополии страны на электроэнергию. Некоторым из основных участников гарвардского проекта в России расплата пока не грозит, но ситуация может измениться, если текущее расследование со стороны правительства США повлечёт судебные разбирательства.
Деятельность ГИМР в России поучительна: следует опасаться высокомерия США, злоупотребления доверием со стороны якобы беспристрастных иностранных советников и всей политики по поддержке одной только группы так называемых реформаторов в России. История с ГИМР обладает узнаваемыми чертами всей текущей саги о внешнеполитических катастрофах США, которые оказываются созданы теми, кого называют нашими «лучшими и умнейшими».
В конце лета и осенью 1991 года, когда советское государство распалось, профессор Гарварда Джеффри Сакс и другие западные экономисты участвовали во встречах на даче под Москвой, где молодые проельцинские реформаторы планировали экономическое и политическое будущее России. Сакс объединился с Егором Гайдаром, главным ельцинским архитектором экономических реформ, чтобы продвигать план «шоковой терапии», цель которого была быстро ликвидировать большую часть ценового контроля и субсидий, что десятилетиями поддерживали жизнь советских граждан. Шоковая терапия была в меньшей степени терапией и в большей шоком: не в последнюю очередь из-за гиперинфляции, достигшей 2500%. Как результат, значительные сбережения россиян, которые потенциально составляли существенный инвестиционный капитал, испарилась. К ноябрю 1992 года Гайдар подвергся нападкам за свою провальную политику и вскоре был смещён. Когда Гайдар оказался в осаде, Сакс написал докладную записку одному из главных оппонентов Гайдара, Руслану Хасбулатову, председателю Верховного Совета (тогдашний российский парламент), предлагая консультации и содействие в том, чтобы наладить помощь с Запада и контакты в Конгрессе США.
Но вот появляется Анатолий Чубайс, обаятельный почти что капиталист 42 лет от роду со знанием английского. Он становится экономическим царём Ельцина. Чубайс, приверженный «радикальным реформам», был серьёзно настроен создать рыночную экономику и смести остатки коммунизма. Агентство США по международному развитию (АМР США, USAID) не имело опыта работы в бывшем Советском Союзе. Его легко убедили передать ответственность за преобразование российской экономики ГИМР, который был основан в 1974 году для оказания помощи разным странам в проведении социальных и экономических реформ.
У ГИМР имелась поддержка в администрации на высоком уровне. В том числе Лоуренс Саммерс, сам бывший профессор экономики Гарварда, которого Клинтон назначил заместителем министра финансов по международным делам в 1993 году. Саммерс, ныне заместитель министра финансов, имел давние связи с руководителями гарвардского проекта в России и последующего проекта на Украине.
Саммерс нанял гарвардского PhD Дэвида Липтона (вице-президента консалтинговой фирмы «Jeffrey D. Sachs and Associates») на должность заместителя помощника министра финансов по Восточной Европе и бывшему Советскому Союзу. После того, как Саммерс был повышен до заместителя министра, Липтон перешёл на прежнюю работу Саммерса, взяв на себя «широкую ответственность» за все аспекты разработки международной экономической политики. Липтон был соавтором Сакса в многочисленных статьях и ездил вместе с ним в консалтинговые командировки в Польшу и Россию. «Джефф и Дэвид всегда приезжали [в Россию] вместе, — сказал представитель России в Международном валютном фонде. — Они были как неразлучная пара». Сакс, которого назначили директором ГИМР в 1995 году, лоббировали получал гранты АМР США для работы института на Украине в 1996 и 1997 годах.
Андрей Шлейфер, эмигрант российского происхождения, которому было чуть за 30 и который уже являлся штатным профессором экономики в Гарварде, стал директором проекта ГИМР в России. Шлейфер — также протеже Саммерса, с которым он получил по крайней мере один фондовый грант. Саммерс написал рекламную аннотацию к «Приватизации России» (книга 1995 года, в которой Шлейфер был соавтором и которая субсидировалась ГИМР), где говорил, что «авторы совершили в России нечто замечательное, а теперь они написали замечательную книгу».
Другим игроком Гарварда был бывший консультант Всемирного банка по имени Джонатан Хэй, стипендиат Родса, который посещал Московский институт русского языка имени Пушкина. [Кроме прочего, он ещё и агент ЦРУ, равно как и Шлейфер. — В.П.] В 1991 году, ещё во время учёбы на юридическом факультете Гарварда, он стал старшим юридическим советником Госкомимущества, нового государственного комитета по приватизации в России; в следующем году он был назначен генеральным директором ГИМР в Москве. Молодой Хэй получил огромные полномочия в отношении подрядчиков, политик и специфики программ; он не только контролировал доступ к кругу Чубайса, но и был его устами.
Впервые АМР США выдало ГИМР грант на работу в России в 1992 году, при администрации Буша. В течение следующих четырёх лет, с одобрения администрации Клинтона, институту выделили $57,7 млн — из них только $17,4 млн с проведением конкурсных торгов. Например, в июне 1994 года чиновники администрации подписали отказ от претензий, который позволил ГИМР получить $20 млн на свою программу правовой реформы в России. Утверждение такой крупной суммы в качестве обходящей конкурс «поправки» к гораздо меньшему гранту (который первоначально, в 1992 году, составлял $2,1 млн) было крайне необычным, как и ссылка на «внешнеполитические» соображения в качестве причины подписания. Тем не менее отказ от претензий был одобрен пятью правительственными ведомствами США, включая Министерство финансов и Совет национальной безопасности. А это два ведущих ведомства, которые разрабатывали политику помощи США в отношении России. В дополнение к миллионам, которые ГИМР получил напрямую, он помог направить и распорядиться примерно $300 млн в грантах АМР США другим подрядчикам, таким как бухгалтерские фирмы «Большой шестёрки» и гигантская пиар-контора «Burson-Marsteller».
Когда российское правительство Ельцина завладело советскими активами в конце 1991 — начале 1992 года, рассматривалось несколько возможных схем приватизации. Закон, принятый Верховным Советом в 1992 году, был направлен на предотвращение коррупции. Но программа, которую в конечном итоге осуществил Чубайс, вместо этого способствовала тому, что собственность стекалась в руки избранных. Дверь для распространения коррупции оказалась широко распахнутой. Это вызвало столько возражений, что Чубайсу для реализации своих планов пришлось в основном полагаться на президентские указы Ельцина, а не на одобрение парламента. Множество американских представителей восприняли этот диктаторский образ действий. Джонатан Хэй и его соратники разработали многие из этих указов. Как выразился Уолтер Коулз из АМР США, один из первых сторонников приватизаторской программы Чубайса, «если нам нужен был указ, Чубайсу не требовалось преодолевать бюрократию».
С помощью своих советников из ГИМР и других эмиссаров Запада Чубайс и его приспешники создали сеть финансируемых за счёт иностранной помощи «частных» организаций, которые позволили им обходить установленные законом правительственные учреждения и новый парламент Российской Федерации, Думу. Через эту сеть двое соратников Чубайса, Максим Бойко (который в соавторстве со Шлейфером написал «Приватизацию России») и Дмитрий Васильев, контролировали почти треть миллиарда долларов в виде помощи и еще миллионы в виде займов от международных финансовых институтов.
Большая часть этих щедрых вливаний проходила через расположенный в Москве Российский центр приватизации (РЦП). Он работал с 1992 года под руководством Чубайса, который был председателем его правления, даже оставаясь главой Госкомимущества, и Бойко, который занимал пост генерального директора на протяжении большей части существования РЦП. Юридически это была частная, некоммерческая, неправительственная организация. Фактически же она была учреждена очередным указом Ельцина и помогала проводить государственную политику в отношении инфляции и других макроэкономических вопросов, а также вела переговоры о займах с международными финансовыми институтами. ГИМР был основателем РЦП, а Андрей Шлейфер входил в совет директоров. Других её членов вербовал Чубайс. Об этом сообщает Айра Либерман, старший менеджер в департаменте развития частного сектора Всемирного банка, который помогал спроектировать РЦП. С помощью ГИМР РЦП получил около $45 млн от АМР США и миллионы от Европейского Союза, отдельных европейских правительств, Японии и других стран, а также кредиты от Всемирного банка ($59 млн) и Европейского банка реконструкции и развития ($43 млн). Возвращать всё должен был российский народ. Одним из результатов этого финансирования стало политическое и финансовое обогащение Чубайса и его товарищей.
ГИМР помог создать ещё несколько учреждений, финансируемых за счет иностранной помощи. Одной из них была Федеральная комиссия по рынку ценных бумаг, приблизительный эквивалент Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC). Её тоже создали президентским указом, и ею руководил протеже Чубайса Дмитрий Васильев. Комиссия имела очень ограниченные правоприменительные полномочия и финансирование, но АМР США поставляла наличные через два созданных в Гарварде учреждения, которыми руководили Хэй, Васильев и другие члены кружка Гарвард-Чубайс.
Одним из этих учреждений был Международный институт развития правовой экономики (МИРПЭ), финансируемый как Всемирным банком, так и АМР США. Этот институт был создан, чтобы помогать с формированием нормативно-правовой базы для рынков, а в итоге дотянулся до разработки указов российского правительства. МИРПЭ получил почти $20 млн от АМР США. В августе прошлого года российских директоров МИРПЭ поймали на выносе офисного оборудования США на сумму $500 тыс. из московского офиса организации; оборудование вернули только после нескольких недель давления со стороны США. Когда аудиторы из офиса генерального инспектора АМР США запросили записи и документы, касающиеся операций МИРПЭ, организация отказалась их выдать.
Механизм создания частных организаций, которые опираются на власть ельцинского правительства и поддерживают тесные связи с ГИМР, был способом обеспечить видимую непричастность. Шлейфер, Хэй и другие доверенные лица Гарварда, будучи гражданами США, оказывались «русскими», когда это было удобно. Хэй, например, попеременно, а иногда и одновременно выполнял функции подрядчика иностранной помощи, менеджера других подрядчиков и представителя российского правительства. Если бы западные доноры подверглись нападкам за финансирование неоднозначной государственной практики по приватизации, доноры могли бы заявить, что они финансируют «частные» организации — несмотря на то, что ключевые государственные чиновники контролировали эти организации или сильно влияли на них. Если бы окружение Чубайса попало под огонь критики за нецелевое использование средств, они могли бы заявить, что решения принимали американцы. Иностранные же доноры имели возможность настаивать, что русские действовали самостоятельно. [Выделение моё. — В.П.]
Советники ГИМР использовали свои тесные связи с Чубайсом и правительством, так что, очевидно, могли вести деловую деятельность для собственного обогащения на фоне этого российского Клондайк-капитализма, который они помогали создавать, а Чубайс и его команда якобы регулировали. Согласно источникам, близким к расследованию правительства США, Хэй воспользовался своим влиянием, а также финансированием АМР США, чтобы помочь своей подруге Элизабет Хиберт создать в России взаимный фонд «Паллада Эссет Менеджмент». «Паллада» стала первым взаимным фондом, получившим лицензию васильевской Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг. Васильев одобрил «Палладу» раньше, чем «Credit Suisse First Boston» и «Pioneer First Voucher», гораздо более крупные и авторитетные финансовые институты.
После создания «Паллады» Хиберт, Хэй, Шлейфер и Васильев искали способы продолжить свою деятельность по мере истощения средств иностранной помощи. Используя ресурсы и финансирование МИРПЭ, они основали частную консалтинговую фирму на деньги налогоплательщиков. Одним из первых клиентов фирмы была жена Шлейфера, Нэнси Циммерман, которая управляла бостонским хедж-фондом, активно торговавшим российскими облигациями. Согласно российским регистрационным документам, компания Циммерман учредила российскую фирму с Сергеем Шишкиным, главой МИРПЭ, в качестве генерального директора. Корпоративные документы, хранящиеся в Москве, показали, что адрес и номер телефона у этой фирмы и МИРПЭ были одинаковыми.
Далее у нас Первый специализированный депозитарий (ПРСД), в котором хранятся записи и активы инвесторов взаимных фондов. Это учреждение, финансируемое за счет кредита Всемирного банка, также работало в интересах Хэя, Васильева, Хиберт и другой юристки, Джулии Загачин. Согласно источникам, близким к расследованию правительства США, Загачин, американку замужем за россиянином, выбрали для управления депозитарием, несмотря на то, что у неё не было необходимого капитала. Считается, что депозитарий и любой взаимный фонд, пользующийся его услугами, должны быть полностью разделены. Но, выбирая Загачин, этим принципом открытых рынков пренебрегли: «Палладой» и депозитарием управляли люди, связанные друг с другом через ГИМР. Таким образом, те самые деятели, которые должны были выполнять обязанности попечителей системы, не только подорвали заявленную цель программы помощи по созданию независимых институтов, но и повторили советскую практику изъятия активов в пользу номенклатуры.
Энн Уильямсон, журналистка, специализирующаяся на советских и российских делах, подробно описывает эти и другие конфликты интересов между консультантами из ГИМР и их вроде как клиентами — русским народом — в готовящейся к изданию книге «Как Америка построила новую российскую олигархию». Например, в 1995 году в организованных Чубайсом инсайдерских («залоговых») аукционах, где продавались национальные активы первого ряда, единственными иностранными организациями, которым было разрешено участвовать, оказались «Harvard Management Company» (HMC), которая инвестирует средства университета, и миллиардер-спекулянт Джордж Сорос. HMC и Сорос стали весомыми акционерами Новолипецкого металлургического комбината, второго по величине в России, и Сиданко, чьи запасы нефти превышают запасы «Mobil». HMC и Сорос также инвестировали в высокодоходный внутренний рынок облигаций России, субсидируемый МВФ.
Ещё более сомнительной, по словам Уильямсон, была покупка Соросом в июле 1997 года 24% телекоммуникационного гиганта «Связьинвест» в партнёрстве с Владимиром Потаниным из «ОНЭКСИМ-банка». Позже стало известно, что незадолго до неё Сорос поддержал правительство Ельцина, предоставив скрытый заём в сотни миллионов долларов, в то время как правительство ожидало выручки от выпуска еврооблигаций; теперь выясняется, что этот заём был использован «ОНЭКСИМ-банком» для покупки «Норильского никеля» в августе 1997 года. По словам Уильямсон, программа помощи США в России изобиловала подобными конфликтами интересов с участием консультантов из ГИМР и их союзников из круга Чубайса, которых финансировало АМР США, менеджеров HMC, привилегированных российских банкиров, Сороса и иностранцев-инсайдеров, работающих на зарождающихся рынках России.
Несмотря на разоблачение этой коррупции в российских СМИ (и гораздо более нерешительного — в американских), клика ГИМР-Чубайса до недавнего времени оставалась основным инструментом для политики экономической помощи США в России. Эта команда дотянулась так высоко, что даже использовала комиссию Гора-Черномырдина, которая помогла организовать сотрудничество в рамках американо-российских нефтяных сделок и космической станции «Мир». На ныне несуществующем форуме этой комиссии по рынкам капитала с российской стороны председательствовали Чубайс и Васильев, а с американской — председатель SEC Артур Левитт-младший и министр финансов Роберт Рабин. Андрей Шлейфер был назначен специальным координатором всех четырёх рабочих подгрупп на этом форуме. Хиберт, подруга Хэя, работала в двух подгруппах, как и генеральные директора «Salomon Brothers», «Merrill Lynch» и других влиятельных инвестиционных домов с Уолл-стрит. Когда «The Nation» обратилась в SEC за информацией о форуме, нам сказали связаться со Шлейфером, чтобы получить комментарии. Шлейфер, который находится под следствием генерального инспектора АМР США за нецелевое использование средств, отказался давать интервью для настоящей статьи. В США представитель Казначейства сказал, что Шлейфер и Хиберт были назначены на рынки капитала группой Чубайса — в частности, согласно другим источникам, Дмитрием Васильевым.
На деле АМР США никогда должным образом не контролировало проекты ГИМР. В 1996 году в отчёте Счётной палаты США управление ГИМР и надзор за ГИМР были охарактеризованы как «слабые». В начале 1997 года генеральный инспектор АМР США получил компрометирующие документы о деятельности ГИМР в России и начал расследование. В мае Шлейфер и Хэй потеряли свои проекты, когда агентство аннулировало основную часть из $14 млн, остававшихся выделенными для ГИМР, сославшись на доказательства того, что оба менеджера преследовали «личную выгоду». Эти господа предположительно использовали своё служебное положение для получения прибыли от инвестиций в российские рынки ценных бумаг и другие частные предприятия. Например, согласно источникам, близким к американскому расследованию, Хэй и его отец, консультируя российское правительство по вопросам рынков капитала, использовали инсайдерскую информацию для инвестирования в российские государственные облигации. Хэю и Шлейферу в конечном счёте может грозить уголовное и/или гражданское разбирательство. Шлейфер остаётся штатным профессором в Гарварде, а Хэй продолжает работать с членами клики Чубайса в России. Сакс же заявил, что никогда не инвестирует в страны, где консультирует. Он не затронут текущим расследованием правительства США, однако остаётся главой ГИМР. После мартовских перестановок в администрации Ельцина Чубайса перевели на новую видную должность. Его участие в политико-экономических делах России окружено скандалами о личном обогащении. Два примера:
- В феврале 1996 года фонд Чубайса «Центр защиты частной собственности» получил беспроцентный кредит сроком на пять лет в размере $2,9 млн. Согласно проельцинским «Известиям», выступающим за реформы, банк «Столичный» (учреждение, которое пользуется кредитными линиями ЕБРР и Всемирного банка) предоставил кредит в обмен на небольшой процент нефтяной компании «Сибнефть», когда она была продана на аукционе, и за последующий контроль одного из крупнейших банков государства. Чубайс оправдывался, говоря, что подобная практика распространена на Западе, но не смог предоставить никакого разумного объяснения не относящемуся к его государственной зарплате доходу в размере около $300 000 за 1996 год.
- Во время президентской кампании Ельцина в 1996 году органы правопорядка задержали двух близких соратников Чубайса, когда они выходили из главного правительственного здания с коробкой, где нашлось более $500 000 наличными для ельцинской предвыборной кампании. Позднее сотрудник одной из российских служб безопасности сделал запись встречи, на которой Чубайс и его приспешники разрабатывали план, как скрыть всякие доказательства незаконной операции и публично заявлять, что любые обвинения в недобросовестных уловках были делом рук политических врагов. Началось затяжное, вялое расследование, но в конечном итоге его прекратили — ещё одно свидетельство поразительной стойкости Чубайса. Он оставался ценным для Ельцина в основном благодаря тому, что предположительно умел иметь дело с Западом, где многие по-прежнему считают его символом российских реформ.
За пять лет, когда клика Чубайса распоряжалась экономической помощью и политикой Запада в России, она причинила огромный вред. Безоговорочно поддерживая Чубайса и его сообщников, сотрудники Гарварда, их покровители из правительства США и западные доноры, возможно, укрепили новую постсоветскую олигархическую систему. Шлейфер признал это в книге «Приватизация России», которую он написал вместе с закадычным другом Чубайса Максимом Бойко (тот вместе со своим покровителем, кстати, впоследствии был уличён в другом опрометчивом финансовом деле, связанном с получением «завуалированной взятки» в виде авансов за книгу по истории российской приватизации). «Иностранная поддержка может склонить политические весы в нужную сторону, — писали они, — если явно помогать реформаторам-рыночникам победить своих противников».
Ричард Морнингстар, координатор помощи США бывшему Советскому Союзу, придерживается того же подхода: «Если бы нас там не было, чтобы предоставить финансирование Чубайсу, смогли бы мы выиграть битву за проведение приватизации? Вероятно, нет. Если речь идёт о нескольких сотнях миллионов долларов, страну вы не поменяете, но вы можете адресно помочь в этом Чубайсу». После того как Ельцин временно снял его с высоких постов в начале 1996 года из-за того, что он олицетворял непопулярную экономическую политику, ГИМР пришёл ему на помощь и поставил его на свою зарплату из финансирования АМР США. Томас Дайн, бывший помощник администратора АМР, по его собственным словам, поддерживал эту демонстрацию лояльности. Западные политики, такие как Морнингстар и Дайн, изображали Чубайса самоотверженным провидцем, который сражается с реакционными силами. Весной 1997 года Саммерс назвал его и его коллег «командой мечты». Основные средства массовой информации США, за редким исключением, распространяли именно эту точку зрения.
Политика Соединённых Штатов в отношении России требует полномасштабного расследования Конгрессом. Счётная палата США, конечно, изучала российские и украинские проекты ГИМР в 1996 году, но результаты были в значительной степени скрыты её боязливым руководством. Например, аудиторская группа пришла к выводу, что правительство США проявляло «фаворитизм» по отношению к Гарварду, но этот вывод и подтверждающую документацию удалили из окончательного отчёта. Прошлой осенью Конгресс попросил Счётную палату изучить программы помощи Восточной Европе и роль Шлейфера в комиссии Гора-Черномырдина. Эти вопросы должны найти свои ответы, но любому серьёзнму расследованию следует выйти за рамки коррупции отдельных лиц и изучить, как политика США, оперируя десятками миллионов налоговых долларов, деформировала демократию и экономические реформы в России и помогла создать безумную олигархию толстосумов.