Предыдущая, сорок девятая часть *** Начало, первая часть
Уединиться было попросту негде, да и не оставишь же ребенка одного на улице, хоть и в палатке, хоть и в своем дворе… Все равно ведь страшно. Поэтому пришлось остановиться, умерить чуть свой пыл и перестать распалять друг друга.
Мамонт прижал Аню к себе, чувствуя себя самым счастливым человеком на Земле в этот момент. Она положила голову на его плечо. И так они сидели какое-то время, молчаливо наслаждаясь обществом друг друга.
Скоро угли в костре дотлели, солнце стало понемногу подниматься над горизонтом, поэтому пришлось заставить себя пойти в палатку, забраться в спальные мешки и уснуть, взявшись за руки, чтобы хоть немного отдохнуть перед дорогой в деревню, где живут родители. Туда чуть больше пятидесяти километров ехать, поэтому сон нужен был хоть небольшой.
Проснувшись от радостных криков Миши и Ани, доносящихся со стороны улицы, Мамонт выбрался из мешка своего и выглянул из палатки. Сын изображал дракона, охотящегося на принцессу. Губы снова в довольной улыбке растянулись. В последнее время это состояние стало таким привычным, что даже страшно становилось, что все может измениться. А ведь действительно могло.
Заставив себя подняться на ноги, Мамонт начал собирать все и заносить в дом, чтобы как можно быстрее выехать. Аня и Миша присоединились, оказывая ему помощь и заставляя наслаждаться этой семейной идиллией.
Скоро они уже ехали по трассе, а Аня пыталась научить Мишу петь песню: «От улыбки». Получалось у сына просто прекрасно, и мужчина отметил для себя, что, возможно, Мамонтёнок по его стопам пойдет и будет так же хорошо петь, как и он.
По дороге в деревню пару раз останавливались, чтобы пообедать остатками еды с пикника и сходить в туалет. А когда уже небольшое расстояние осталось, вдруг страх сковал, что Ане там не понравится.
— Ань, деревня эта непохожа на дом, в котором мы были вчера, поэтому… — начал Мамонт, когда только появилась табличка с надписью «Оскольники».
— Петь, ты серьезно думаешь, что деревней меня испугать можешь? — спросила у него девушка, улыбаясь, а на душе тепло разлилось от ее нежного голоса.
Конечно, не мог испугать. Не Аню точно. Вот он пару раз сюда Ленку привозил, блондинку, что заявилась к нему в дом, когда Аня уже там жила… Вот та нос воротила. Серьезного с ней ничего не было, конечно… Так, интрижка. Но осадок все равно остался от ее поведения.
Остановившись у ворот родительского дома, Пётр заглушил машину и посмотрел на своих спутников.
— Давно ты, Миша, тут не был. Марта уже вон как подросла.
Сын восхищенно смотрел в окошко, потому что Марта, мохнатая белая дворняга, крутилась у машины и хвостом виляла радостно. Когда они тут последний раз были, она щенком маленьким с крыльца спрыгнуть не решалась, а сейчас вон какая вымахала.
Мамонт вышел из машины первым и помог Ане, а потом сына вытащил, позволяя тому немного поиграть с Мартой.
— Ну здравствуйте! — произнесла мама, подошедшая к калитке.
— Добрый день! — приветливо ответила Аня. — Петя, какой тут воздух хороший! — Она глубоко втянула воздух поглубже и шумно выдохнула, чуть прикрыв глаза.
— Так кедровый тут у нас воздух, и город с его грязью далеко, — подхватила мама ее слова. — Анечка, ты веди Мишу в дом, там еда остывает, а мне, Петь, с тобой перекинуться парой слов надо.
Аня чуть покосилась испуганно на обоих. Наверное, в этот момент опасалась, что мать его против свадьбы будет настраивать. Но Мамонт в любом случае слушать никакие «против» не собирался. Он хотел этого брака, наверное, больше даже, чем свадьбы с Верой.
Взяв Мишу за ручку, Аня повела его в дом, а Мамонт остановился и поглядел на мать.
— Ну зачем ты так? Аня же ничего не сделала тебе. Ты сама говорила, что она хорошая, а теперь. Мам, нельзя так.
— А я спорю, что ли, что она хорошая? Я поговорить с тобой хотела наедине… У тебя нога-то как? Зажила?
— Нормально нога, мам. Все хорошо.
— Я тебе рассказать хотела… Могла бы и промолчать, но все тайное явным рано или поздно становится. Аню я давно знала, ну как знала… С матерью ее я знакома была, с приемной. Она сюда приезжала, когда пыталась отыскать родителей Ани родных, чтобы отказ написали от девочки… Говорил кто-то, что алкаши они местные, да бог его знает… Познакомились мы с ней, значит… Женщина хорошая была. Пару раз с Анюткой приезжала в гости к нам, но она маленькая была, не помнит ничего… Потом мама ее одна сюда приезжала, фотографии показывала, про дочку рассказывала. Раком болела, а дочке говорить боялась, не хотела, чтобы она слезы лила целыми днями. Мечтала, чтобы отучилась Анечка нормально. Я на похоронах когда была, от одного-другого соседа узнала, что девочка в садике детском работает, как раз там, куда сын твой ходит. Как-то приехала в город, хотела внука навестить, вижу как Анечка с ним общается, а он светится весь у нее на коленях сидит, у меня аж сердце замерло. Я поняла, что мальчонке мама такая нужна. Через несколько дней я поговорила с заведующей и заплатила за то, чтобы Анюту нашли способ выгнать с работы. А дальше случилось то, что случилось…
Мамонт вспомнил, как начались ухудшения у Миши: ничего не говорил, есть отказывался, все тосковал, спал плохо, плакал ночами… Он тогда позвонил маме, совета хотел спросить, боялся, что сын заболел, а она сказала, чтобы в саду узнал, вроде где-то она вычитала, что нянечку там уволили, может, именно по ней Миша и тоскует. Мамонт сильно в дела свои погружен был, да волнение в висках пульсировало, он даже мысли не допустил, что подвохом это оказаться может… Думал, что просто мама мудрая, годами наученная, а новости-то быстро разлетаются… Вот он и помчался в детский сад, где ему дали адрес Аниной квартиры и сказали, что не знают куда она пропала. Несколько раз Мамонт туда приходил, а в последний решился двери вскрыть и встретил с ней самой.
— Коварно лишать человека любимого занятия… Ты ведь могла жизнь ее сломать, если бы я не стал искать нянечку, — нахмурился Мамонт, но осуждать мать он не собирался. Сделанного уже не воротишь.
Что-то подсказывало Петру, что на этом откровения его матери не закончатся.
СЛЕДУЮЩАЯ ЧАСТЬ