- Лёшка! Ну где ты! - кричу я, пытаясь всё-таки быть услышанным сыном, - неси мясо, твою налево! Отец три года дома не был, а ты все с девчонками переписываешься!
- Если бы с девушками, - вздохнула Машка (жена моя) “проплывая” мимо и улыбнулась, когда я посмотрел на нее. Серая мышка, конечно, но моя мышка.
- А с кем же? - удивился я и почесал пузо, которое успел отрастить пока с парнями автостопом домой добирался. Много было выпито пива в дороге, но страстно хотелось домашней еды. Всю войну мечтал об ароматном мясе на гриле: свиные рёбрышки в медовом соусе, свининка в имбирном маринаде… И вот этот день настал. Я дома. Семья в сборе. Мясо замариновано. Вино и пиво в холодильнике.
- Такие же как он зелёноволосые подростки, любители этой ужасной гоблинской музыки.
“Роднюня” скривилась и я узнал в ней ту противную двадцатилетку, на которую запал еще когда был простым рабочим. Слова ей тогда поперек не скажи - отбреет, как юморист со стажем. За один столик с нечистыми не сядет. А я парень был простой, таким наверное и остался. Живой вернулся и хорошо, теперь хочу мяса пожарить и с семьёй посидеть. Всё.
И плевать мне какой цвет волос или кожи у барыги на базаре. Навоевался. Я просто хочу купить мяса.
- Ну и ладно. Я пока на угли посмотрю, а ты мясо тащи с веранды, я там мариновал его в банках. И выкинь из головы чушь, “роднюня”. Сегодня мы отдыхаем.
Иногда мне снятся битвы и те в которых я участвовал, и те, о которых рассказывали боевые товарищи. Иногда приходит отец: в белой одежде, сияет как лампочка, и смотрит молча, укоризненно.
Мне стесняться нечего - я честный солдат. Не моё дело с кем воевать - сказали иди отдавай долг, я пошел. Сказали там враг - отлично. Солдаты напротив ведь тоже меня пытались убить, им тоже отдали приказ. Думают пусть другие - наше дело сражаться.
Но я уже своё отвоевал. Война закончена и я просто хочу горячего, сочащегося жиром мяса и холодного пива. Больше никаких смертей. Пусть отрубленные головы, окровавленные клыки, огонь из всех орудий и разъедающий кожу белый как молоко туман останутся только во снах.
Угли были готовы и я перекладывал их, а Машка несла маринад, когда появилась соседка. Старушка робко выглядывала из-за забора и не дождавшись разрешения проскользнула в калитку, бесшумно как нечистый партизан.
Подошла и встала молча сбоку, ручки сложив. Стоит и смотрит, делает вид, что мешать не хочет и она только побудет в сторонке и если что сразу уйдёт, но если бы я мог или захотел...только на пару словечек….
Короче весь настрой как рукой сняло. Не мог я нормально отдыхать, когда старуха маячила, как Яга в лесу.
- Здрасьте, - сказал я как можно более недружелюбно. Ну а что она? Человек семью три года не видел, мировой порядок менял, понимаешь, а про мясо вообще не говорю - только из трупов можно было шашлыки делать, но мы же не такие. Это больше к противникам.
- Здравствуй, Николай, - сказала бабка, вздыхая, - отдыхаешь?
- Да вот, собираюсь “погрилить”, как в старые добрые….
- Отдыхаешь, - вздохнула она, будто с укором, - а мы как-то справлялись сами, да вот устали. Три года сами справлялись.
- Не понимаю я вас, - говорю я и угли мешаю, а сам думаю “где Машка” подевалась?
- Три года без мужиков справлялись как-то. И по хозяйству, и принести... Твоя вон, ничего баба, помогала старушке, не жалела сил. Так ведь я и не настаивала. Можешь помочь, помоги.
- Дарья Петровна, вы или по делу говорите, или вон к жене моей сходите, она в доме. У меня угли сейчас прогорят.
- К делу так к делу, почему бы и не поделиться.
Старушка подошла ближе, оглянулась воровато и зашептала:Соседи наши - зелененькие. Сразу после войны вернулись. Я-то думала не вернутся уже, а они тут как тут, хвостами крутят. Бегают по двору. Детей рожают".
- И? - лениво спросил я оглядываясь на дом, - война закончилась. У нас теперь мир и взаимопонимание.
- Так то оно так. У них детей-то тридцать штук и все в саду крутятся, визжат, ко мне заглядывают. Нервозно мне.
- Слушайте, - сказал я, - баба Дарья. Я уже навоевался. Моя работы выполнена, теперь я всего лишь хочу пожарить мяса, нажраться пива и лечь спать. Вы сами с соседями разбирайтесь.
Разочарования в глазах соседки хватило бы на унижение десятка офицеров, но мне всё равно, я простой солдат и не знаю стыда.
- Их много. А я одна. А они бегают по саду и бегают, и бегают, а потом драгоценности пропадают. Я уже следы маленьких ножек у забора видала, со своей стороны, - многозначительно кивала бабка.
- И что?
- А потом ближе. На клумбе они топтались, две розы сломали, сволота зеленая. Как же так? Разве так можно со старой женщиной?
Она смотрела на меня как кот из старого мультика.
- Разве мы, люди, не должны помогать друг другу? А как же "Служить и защищать"?
Я глубоко вздохнул, поражаясь своему спокойствию. Полгода назад и в другом месте прикладом бы только раз….
- От кого защищать, родная? От соседей? Дети это. Обычные дети. А дети любят шалить, вот в чём дело. Есть у вас мелочь дома? Монетки и всё такое?
- Есть, - жадно закивала она, - есть мелочь, в кошке глиняной.
- Берите монетку, начистите её до блеска и когда они кучкой соберутся, кидайте прямо в центр, между ног. Они набросятся, делить начнут и забудут про вас на время. На следующий день также, и через день. Наменяйте мелочи и живите спокойно, пока молодежь не подрастёт.
- Но... Это же дорого….
- Монетка в день? Лучше, чтобы вещи пропадали и огород портили?
Аргументов у неё не нашлось и соседка испарилась. Через десять минут я услышал радостные детские вопли и сам невольно улыбнулся. Дети.
***.
Когда готовка мяса была в самом разгаре и сын уже через плечо заглядывал и жена вздыхала в ожидании явился ещё один сосед, тот что у нас двадцать лет назад кусок земли отжал, пользуясь нашей молодостью и неопытностью. Молодожёны мы были тогда, любовь перекрывала все неприятности. Сейчас я бы взял топор, вломился к нему в гараж и рассказал о частной собственности, но время уже прошло - злости не осталось, как и права претендовать на эти несчастные квадраты. - Здорово, сосед! Как дела? - жизнерадостно приветствовал толстяк и криво улыбнулся.
- Да вот с семьёй собираемся отдохнуть, - непрозрачно намекнул я.
- Хорошо-хорошо. Я к тебе и вот по какому делу. Ты ведь военный у нас? Один на весь район?
- Бывший военный, - намекнул я и отвернулся, но соседа это не остановило.
- Хорошо-хорошо. А то ведь с такими соседями (я не о тебе) скоро придётся МЧС вызывать... или снайперов.
Он многозначительно замолчал, но я и не собирался переспрашивать. Отвали уже, куда подальше. Дай мяса пожрать. - Хорошо-хорошо, - сам с собой согласился толстяк и обежал гриль так, чтобы видеть мою красную морду, - совсем достали уже.
- Кто? - не выдержал я уже, - Ты может к нам присоединиться хочешь? А то мы за стол скоро.
- Нет, спасибо, я вегетарианец, - отмахнулся сосед (а по его лицу и не скажешь, что мяса не ест) - достал этот бледный упырь с Победоносной 16. Только война закончилась он вернулся и семью притащил, представляешь? Ни стыда ни совести. Еще и на землю мою претендует. Типа это его участок был, а я забор перенёс.. Кадастрами грозит. Полицией. Нечисть поганая. Слушай, ты огнестрел привёз с фронта?
Когда я посмотрел на него и поднял лопатку для гриля тот даже отшатнулся и побелел, но бормотать не перестал:
- Пригрози ему хотя бы, чтобы не ходил ко мне и не угрожал судом. А то скалит клыки, ругается. Угрожает ночью прийти, разобраться.
Я всего лишь хотел пожрать, а не становиться местным крестным отцом. Хотя идея в принципе неплохая. Но не сегодня.
- Купи на рынке связку чеснока с перцем и повесь над дверью. Головки чеснока еще разложи на всех подоконниках и на заборе кое-где повешай выборочно. Он и не явится.
- А сам не можешь? Зайти, а? Ну что бы пушку ему показать и сказать что-то злое-солдафонское, как вы умеете.
- Сделаешь как я сказал и отвянет, будешь пить или как?
- Не-не-не, - заспешил сосед и отчалив, даже не поблагодарив. Ну и фиг с ним.
***.
Потом явилась одноклассница (даже не помню, как там её звать) и попросила помощи с чёрным, который своего зомби рядом со школой выгуливает. Я пояснил, что если насыпать умертвию соли в карман, он будет так нервничать, что хозяин сам его проклянёт и закопает, откуда выкопал..
Следующим явился местный пожарник и спросил, как избавиться от летучих мышей-кровососов. Я посоветовал не бояться и выделить им хорошее местечко для жилья - выгонять мышек нельзя - вернутся в десять раз больше и в три раза злее.
Потом священник пришел, сутенер с девчонками и пацаны из многоэтажки. Все чего-то требовали или просили. Каждый хотел моего личного участия, чтобы я взял ружьё, топор, вилы, мачете, крест, банку святой воды, распятие, арбалет и наконец-то разобрался с новым нечистым.
Но война ведь закончилась! Я всего лишь хочу покушать в кругу семьи. Это всё что мне нужно!
Хоть и с неудобствами и постоянно прерываясь на разговоры с горожанами отдохнуть получилось. Мясо вышло шикарное. Пиво холодное. Соус для заправки острый. Машка раскраснелась - улыбается.
Темнеет у нас в провинции красиво. Медленно, не спеша наступает вечер, темнота мягко отодвигает дневной свет и включает по одному уличные фонари. Тени удлиняются и расплываются вширь, как военные на пенсии. Затихают детские голоса, замолкают машины и “зажигаются” окна в домах. Кое-где работают телевизоры, кое-где шторки скрывают интимные подробности бытовухи и мне подумалось, что достаточно долго терпел, пора бы и солдатскую удаль показать. Детей выгнал гулять, жену за руку и в дом - соскучился.Теперь нужно другой голод удовлетворить. Машка не возражает, а даже наоборот заигрывает, хихикает и за разные места интимные меня дёргает, подмигивает.
Ворвались мы в комнату, я покрывало с кровати на пол скинул, жену на кровать, сам окно иду зашторивать, а в окне рожа маячит, смотрит жалобно.
- Где же ты, - стонет жена, - или передумал? Мне уйти что-ли?
- Где у нас топор? - тяжело дышу и смотрю на рожу в окне. - Прикройся, а? Выйду-ка я поговорю, достали уже.
"Коля, только не убивай его!" - еще звучал голос вдалеке, когда я выскочил во двор и сжимая кулаки шагал к нарушителю интима. Одиннадцать часов ночи, чего вам надо! Главное силу рассчитать, главное не переусердствовать. Я всего лишь хочу отдохнуть, а не в тюрьму.
Лысый сжался при виде меня, но не бросился трусливо бежать, а просто трясся как провинившийся салага, но строй держал. Это меня охладило и когда я стоял напротив него тяжело дыша и с твердыми яйцами то уже был холоден и спокоен, как нож в спине.
- Ты чего заглядываешь? Или делать тебе нечего? Трофим? Ты ведь сторож больничный?
Трофим подтвердил кивком головы и сглотнул слюну.
- Так чего тогда по ночам в окна заглядываешь? На фронте был?
Он замотал головой отрицательно.
- Видно, что не был. Там бы тебя быстро отучили так делать.
- Двери закрыты, я стучал, никто не отвечает. А в спальне свет и шум - нужно было срочно с тобой поговорить.. И вот... Извини, - мямлил он.
- Так чего хотел? Говори, пока кадык не вырвал.
- Вот, послушай, - и он показал рукой вдаль.
Я посмотрел в ту сторону и сначала увидел огни. Не обычные, не современные огни провинциального городка, а то, что называется простым словом “пламя”. Отблески его ярко отражались на стене комнаты. Не люблю я запах горящей древесины по ночам.
- Что это? - спрашиваю я, - война?
- Хуже. Суд Линча.
- Это как?
- Совсем народ озверел от ненависти и нищеты, крайнего нашли. Спасти только ты его сможешь, миротворец.
И он вдруг бухнулся на колени и меня за руку схватил:
- Помоги, не дай землякам грех взять на душу. Убийство нечистого это ведь тоже убийство, ты ведь лучше меня знаешь, брат.
- А говорил, что не служил….
Я поднял его за шиворот и поставив на ноги, пошёл в дом, махнув чтобы следовал за мной. Спрятал я парочку подарков с войны в подвале.Рассказывай, полуночник, да побыстрее".
Оказалось всё намного проще, чем я думал. Поселился в больнице бомж. Точнее во дворе был организован детский уголок - ну знаете: горки, качели, замок деревянный с башенками. И поселился там бездомный. Никто не знает откуда он пришел, но наверное он один из тех бедолаг кто дома из-за войны лишились и бродили неприкаянные по стране. А этот ещё и с волосатыми ушами и пятками. Бланк с амнистией с собой носит, не забывает, а общаться ни с кем не желает. Заселился в домике: днём уходит, вечером, когда дети исчезают, возвращается.
Больные жаловаться начали, что воняет псиной во дворе, соседи подключились, плачутся, что курица пропадает и коровы не дают молока. Голубей с оторванными головами дети находят посреди дороги. Весь набор суеверий о волосатых. Контрольным выстрелом в голову стал “обосравший рыжик в деревянном самолётике”.
Пришли как-то детки поиграть в больничку из соседних дворов, а рыжий в самолёт красный залез и наткнулся там на спящего бомжа. Не знаю почему бездомный не ушёл на этот раз, может проспал из-за усталости, но рыжик испугался, заорал, и на землю прямо жопкой рухнул: копчик сломал, руку вывихнул, кровь из носа хлещет. Нищеброд проснулся, перепугался, от страха завыл на солнце, схватил мальца и в приёмный покой его потащил, а малышня брызнула по домам родителям рассказывать. Так они оставляя за собой кровавый след на асфальте в больницу и прибежали, а там бездомного санитары и скрутили. - Однако, - сказал я, вытаскивая собеседника на воздух, - а за что? - За руки, - непонимающе моргнул он, - нехорошо это, парень ни в чём не виноват, а его на костёр. Поговоришь с земляками?
*** Машка осторожно выглядывала в окошко, провожая два удаляющихся силуэта. Нужно потерпеть. Ждала два года - ещё немного подождёт. Я, конечно, постараюсь вступиться за бедолагу, но до полуночи восемнадцать минут осталось. Эх, а ведь просто хотелось пожарить мяса.
Заходите в тг, там все новости по книгам - https://t.me/severmisha
Все книги здесь - https://author.today/u/severnyj