–Ах! Этот Бродский!..
Как же мило
Читать про ядра и беспечного царя!
Про то, как всё не так уж славно в нашем королевстве
И про походы странные в Дербент!
***
Про то, как не́кто где-то красит камень в Лукоморье,
А вместо краски – странный мел,
Который иногда становится кровавым
От глупых мыслей поскользнувшихся людей.
***
– Оставь ты это словоблудье! –
Сказал мне Бродский, мимо проходя
С какой-то цепью, с якорем и пистолетом,
Катя́ по улице размо́кшее ядро...
***
– С чего Вам якорь, если флот – в Дербе́нте?
И нахрена с собой тащить ядро?
– Ах, если б Вы...
Ах, если б кто-то...
– Оставь нытьё своё, старик!
***
Про императора мы по́мним:
Достал носок и лихо на́ руку надел!
Про генерала...
Камень...
Три незыблемых лампаса...
Куда ты ядра, сволочь, уволок?
***
Задумался Лауреат Великих Премий,
Пытаясь вспомнить про Дербе́нт...
Про то, как не донёс Толсто́му ядра,
Пока Шамиль пил в Лондоне абсент...
***
Нахмурил брови Начинающих Душитель...
Послал Толстого к Маршаку,
Чтобы узнать, с чего тот стал поэтом,
А Роберт Бёрнс – остался ямщиком...
***
Спасла всё положенье Донна Роза,
Приехав с кучей диких обезьян,
Чьи шкурки муж её покойный
Любил таскать с собой куда то на Восток.
***
– Как там в Бразилии?
– Всё плохо:
Куда-то кто-то уволок весь кокаин!
А с ним – исчезли обезьяны,
Что приносили радость поутру!
– И что теперь?
– Встречалась с Эскобаро:
Иск подаём в Международный Трибунал!
***
И отчего ж мне, ду́рню, плохо дома?!
На кой мне буй пустой трамвай,
Где за штурвалом – только Бродский,
Который всех увозит не туда?!
***
Зашёл Булга́ков.
Здесь – прилично!
Манжеты...
Воланд...
Кокаин...
Бутылка с маслом...
Рельсы...
Аннушка больная
С утра приносит героин...
***
С Булга́ковым становится теплее:
Знакомый запах с маковых полей!
Потом – прыжок внезапный в Бездну Ада
От рук завистливых людей...
***
– А что там с этим, рак ему, евреем?
– С которым "этим"? Их – несчесть!
– Кто не донёс Толстому ядра для Шамиля
И флот отправил умирать в Дербент.
****
– Помилуйте, Месси́р:
Я – починяю примус!
Коровьев с Азазе́лло – в варьетэ.
А тот, о ком Вы говорите,
Внезапно вылетел в Нью-Йорк.
***
Вздохнул с печалью Светнесущий, запивая
На Патриа́рших странным лимонадом кокаин...
– Что скажешь, Мой Фагот Любимый?
– Все люди – бляди, Мон Месси́р!
***
– Я ж говорил тогда тому бомжу из Назаре́та,
Что не́хер пальмы обрывать,
Чтобы войти с утра в Ерусалим Прекрасный
С толпой предателей на краденом осле!
***
– Я по́мню: было презабавно
Смотреть, как серебро меняет этот мир:
Еврей еврею радостно вгоняет в руки гвозди за "тридцатку",
Пока Лонги́н играется с копьём!
***
– Замри́, дурак!
То – было после!
Я с ним в пустыне говорил,
Когда он умирал с тоской верблюда, пла́чя в небо...
А Я – налил ему воды.
***
– И что там вышло?
– Как обычно:
Любой подра́нок хочет Богом стать!
Воспрял, воды холодной выпив,
И тут же побежал деревья обрывать!
***
Потом, Собра́телю Налогов
Чего-то в уши нажужжав,
Угнал осла беспечного в соседнем переулке
И в Сто́льный град решил заехать
Под шелест пальм в чужих руках!
***
– Месси́р, что будем делать дальше?
– Ты выдыхай спокойно, Бегемот!
Зови "очкастого" с фаготом, Маргариту с Геллой.
И Азазе́лло вытащи из винного ларька!
***
Луна притихла в ожидании Парада.
Плывёт по небу, не спеша,
Четвёрка Всадников Прекрасных
В туманный утренний рассвет...
***
При чём здесь Бродский?
Сам уже не помню.
Но он хотел продать мне пистолет,
Чтоб мучиться не самому́, а мне с виска́ми,
Кружа́сь у зеркала с утра...