Утро в доме

Утро. Cнова звенит будильник. Я уже давно привык просыпаться на третью ноту. Свесив ноги с кровати, я замечаю, что мои тапочки куда-то пропали. Кажется, что дому они совсем не нравятся, ну, то есть тапочки в целом ему не нравятся, а не конкретный представитель рода тапочковых. Сколько бы тапочек я не приносил в дом они всегда куда-то пропадают, а находятся лишь неделю или две спустя, покрытые аномальными количествами пыли под шкафом, кроватью или в любом другом местом, где пыль живет без частых катаклизмов в виде пылесоса, веника или чистого носка.

У домов есть душа. Это не заметно в многоквартирных домах: то ли душа не масштабируется с размером дома, то ли не может взаимодействовать с десятками или даже сотнями людей в доме. А вот маленькие дома-они с характером, своевольные , но, в каком-то своем понимании, заботливые. Вот мой не любит тапки, видимо ему (ей?) не нравится, что тапки создают барьер между мной и деревянным полом, а значит ослабляют связь жильца и дома (сложно считать себя хозяином дома, когда он решает, что тапки ты носить не будешь).

И вот, босым, я начинаю утренние ритуалы: захожу на кухню, а лучик солнца падает прямо на медную турку, будто бы дом специально слегка искажает форму стекол, дабы обратить внимание на то, что мне нужно среди захламленного стола. На огне чуть выше среднего турка закипает за то время, которое мне нужно на чистку зубов, будь я чуть более педантичным, я мог бы посчитать, что на это требуется две с половиной минуты, но зачем так холодно и точно измерять время в домашнем уюте? Кружка кофе=чистка зубов, все просто.

Кран на меня плюется, не по злому, но предостерегающе: это дом напоминает что пора бы его заменить, или хотя бы осмотреть что там и где проржавело. Дома же тоже не любят приходить в негодность, а сам он кран не заменит. Из под ванны выглядывают предыдущие тапочки, их я купил на рынке еще в прошлом месяце: они отвратительного пурпурного цвета, вельветовые:уютные. Правда вельвет обрастает пылью очень быстро, поэтому сейчас они похожи на какое-нибудь давно затеряное, вымершее и забытое мохнатое животное. Пусть побудут там еще, потом постираю, сейчас на это нет времени.

С почищеными зубами, с готовым кофе и некоторым подобием завтрака я иду к телевизору. Кажется, что у дома тоже есть любимые каналы и передачи: иногда работают все каналы, иногда только половина, но видимо сегодня мой выбор состоит из утренних новостей, советских мультиков и документального фильма про малозначимого поэта поздней БССР. Советские мультики я уже видел, а новости не лучшее начало утра, поэтому смотрим про поэта.

Прикончив завтрак приходится возвращаться к мирской жизни: собираться на работу. Не смотря на старания складывать вещи организовано они все сваливаются в единую кучу и я беру первую попавшуюся(если она выглядит прилично). Сегодня даже надену строгие черные носки, а не как обычно, с веселым рисунком.

Выхожу из дома, закрываю дверь, закрываю калитку. На прощание дом дребезжит мне вслед дверью. Если я забываю её запереть, то он ей хлопает, заставляя возвращаться и запирать. Когда я ухожу он наверняка тоже чем-то занимается, своим, домовым. Может смотрит телевизор один, а может перепрятывает тапки?