Ѻ҆ни́ же прилѣжа́хꙋ гла̑сы вели́кими, просѧ́ще є҆го̀ на распѧ́тїе: и҆ ᲂу҆стоѧ́хꙋ {превозмога́хꙋ} гла́си и҆́хъ и҆ а҆рхїере́йстїи. Пїла́тъ же посꙋдѝ бы́ти проше́нїю и҆́хъ: ѿпꙋсти́ же бы́вшаго за крамолꙋ̀ и҆ ᲂу҆бі́йство всажде́на въ темни́цꙋ, є҆го́же проша́хꙋ: і҆и҃са же предадѐ во́ли и҆́хъ. И҆ ꙗ҆́кѡ поведо́ша є҆го̀, є҆́мше сі́мѡна нѣ́коего кѷрине́а, грѧдꙋ́ща съ села̀, возложи́ша на́нь крⷭ҇тъ нестѝ по і҆и҃сѣ. И҆дѧ́ше же в̾слѣ́дъ є҆гѡ̀ наро́дъ мно́гъ люді́й, и҆ жєны̀, ꙗ҆̀же и҆ пла́кахꙋсѧ и҆ рыда́хꙋ є҆гѡ̀. Ѡ҆бра́щьсѧ же къ ни̑мъ і҆и҃съ речѐ: дщє́ри і҆ерⷭ҇ли̑мски, не пла́читесѧ ѡ҆ мнѣ̀, ѻ҆ба́че себѐ пла́чите и҆ ча̑дъ ва́шихъ: ꙗ҆́кѡ сѐ, дні́е грѧдꙋ́тъ, въ нѧ́же рекꙋ́тъ: бл҃жє́ны неплѡ́ды, и҆ ᲂу҆трѡ́бы, ꙗ҆̀же не роди́ша, и҆ сосцы̀, и҆̀же не дои́ша: тогда̀ начнꙋ́тъ глаго́лати гора́мъ: пади́те на ны̀: и҆ холмѡ́мъ: покры́йте ны̀: занѐ, а҆́ще въ сꙋ́ровѣ дре́вѣ сїѧ̑ творѧ́тъ, въ сꙋ́сѣ что̀ бꙋ́детъ; (Лк.23:23-31). Это 110 зачало, рядовое чтение сырного четверга. Вообще сырная седмица богата пространными чтениями, напоминающими о последних днях земной жизни Спасителя. А нам напоминающими о грядущем посте.
Согласитесь, что последняя строка на церковно-славянском не очень ясна. Сусе - явно речь о сухом. Но, а сурове? Протоиерей Григорий Дьяченко дает массу значений: сырое, неспелое, жесткое, крепкое, свирепое,бешеное, но со ссылкой на этот стих земной, крепкий, цветущий
Если заглянем в греческий текст там игрос -влажный, а в современм тексте хлора - зеленый, сырой
Поэтому вполне понятно появление в русском тексте такого стиха: Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет? (Лк.23:31)
Но совершенно вроде этот стих не согласуется с предыдущим, где Господь обращается к дщерям иерусалимским и предсказывает страшные бедствия.
Очевидно, надо обратиться к толкованиям. И только одно, блаженного Феофилакта, на мой взгляд совмещает дщерей, будущие беды, и дерево.
Женщины, эти создания, удобоподвижные на рыдания и плач, плачут так, как бы Господа постигла какая напасть, и тем выражают свою сострадательность и сетование о человеческой неправде. А Он не только этим недоволен, но даже возбраняет им. Ибо Он страдал добровольно, а страждущему добровольно, и притом за спасение всего рода человеческого, приличествуют не слезы, а одобрение и прославление. Крестом и смерть разрушена, и ад пленен. Слезы приносят утешение не тем, кои страждут добровольно, но тем, кои страждут невольно. Поэтому Он возбраняет им плакать о Нем, а убеждает их обратить внимание на будущие бедствия и плакать об этих бедствиях, когда женщины без жалости будут варить собственных детей, и чрево носившее, к сожалению, само опять в себя примет родившееся из него. Ибо если римляне так поступили со Мной, деревом влажным, плодоносным, вечно зеленеющим и вечно живущим силой Божества, и плодами учения своего всех питающих, то чего не причинят они вам, то есть народу, дереву сухому, лишенному всякой животворной праведности и не приносящему никакого плода?
Все вроде цельно и понятно. Но, только непонятно почему римляне должны были воспринимать Господа Иисуса Христа, как древо вечно зеленеющее. Более, чем Пилат интересовался личностью Христа, Ирод, но, не добившись никакого знамения или чуда, отдал его снова на суд Пилата. Пилат же просто не нашел в Нем вины, но явил себя предтечей демократов, удовлетворив лживую волю народа.
Скорее воспринимать Его как зеленое древо достойные сыны Израилевы, еще непросвещенные Духом Святым и не могущие воспринять Его как Бога. Так что еще не знавшие какие плоды принесет это древо. С точки зрения божественной израильтяне того времени могли признаваться за сухое древо, но считать Спасителя всего лишь зеленеющим древом, какое-то принижение. Так что фраза до конца неясна.
Обычно Евангелие читается довольно быстро, воспринимается штамповано, то есть рассматривается с задаваемых схолиями ракурсов. А встреча с такими неожиданными строками делает для нас его вечно живым, зеленеющим.