Санкт-Петербург
Источник: Нетолерантная Русь
Просматривая ленту новостей – что в телеге, что в других ресурсах – неизбежно натыкаешься на эти фотографии. В какой бы ты ни оказался локации – в Донбассе, в Сирии, в глубоких африканских саваннах – ты везде встретишь русских парней, которые прикормили у себя местную животинку. Причем абсолютно любую – от котеек и пёселей до экзотики.
Я спрашивал в свое время у Кирилла Романовского, военкора ФАН, нашего большого друг и старого боевого товарища, как так получается. Он мне рассказал несколько таких случаев, после которых я еще больше убедился: где стоит русский воин – там процветает жизнь.
Например, в Сирии, под Пальмирой, у наших парней из ЧВК «Вагнер» жили три котенка - местные, дикие сирийские коты. Прибились к русским людям с голодухи. Наши парни их оставили, подкармливали – и пока стояли на позиции, котята у них в лагере жили. А как бы в обмен на доброту со стороны больших русских парней, котята охраняли лагерь от змей, коих в Сирии – как червей после дождя. Бывали случаи, что змеи забирались парням в ботинки ночью, грелись на камнях, всегда был риск получить укус в ляшку. А вот котейки змей выискивали и потом драли в клочья. За что получили гордые имена – Рики, Тики и Тави.
Кстати, о героическом мангусте из сказки Киплинга я тоже вспомнил не зря. Кирилл рассказывал, что у наших русских инструкторов в ЦАРе на базе жил мангуст - самый настоящий. По повадкам мангуст ведет себя в точности, как кошка, лезет на ручки, ластится, играет. Наши парни прозвали его Машкой, в силу того, что за половые признаки мангустов никто особо не разбирался. Машка тоже была сообразительная – охотилась на змей, а наши парни ее подкармливали. И не давали местным жителям ее сожрать.
Вот так и получается, что в одном месте котов зовут, как мангуста из сказки Киплинга, а в другом месте – мангуста зовут, как русскую кошку. Чудеса.
Еще в одной теплой африканской стране, по рассказам нашего друга Кира, наши парни прикормили целое собачье семейство. Наш отряд занял пустующий дом – а по соседству, в такой же заброшке, жили оставленные кем-то собаки. Кобель, сука, и три-четыре щенка. Наши их неделю или две кормили, ухаживали. А когда нужно было сниматься с позиции – все семейство вышло к «Уралам», грустно смотрело и прощалось. И когда грузовики тронулись с места – собачье семейство бежало за ними. Прощалось, и чуть-чуть сопровождало – а ну как чего случится с этими большими и непривычно белыми для здешней местности ребятами?
Я тогда, помнится, спросил Кирилла:
- Кир, вот как так получается? Наши куда ни придут – обязательно живой уголок устроят.
- Характер, видимо, у нас такой, - ответил мне Кир. – Везде, где есть живность, когда появится русский человек – он ее и пригреет, и накормит. Сам жрать не будет – а с собачкой или кошечкой поделится.
Пока писал эти строки – мельком поглядывал на своего боевого котэ, свернувшегося калачиком на лежанке. И смотря на эту идиллию, понимаешь брошенную Женей Нориным @norin_ea недавно фразу.
«Кроме нас, у нас никого нет. С нами - только мы и Господь Бог. И котики».
