«Песни у людей разные. А моя – одна на века…» Ты шутила в пору второй молодости, что пою нашу общую – во второй стадии опьянения. С попытками солировать, хотя над музыкальным слухом поработали все мишки Урала, Сахалина. И со слезой, ибо нытик с детства: земная жизнь всё время не устраивала; вот Космос – другое дело, там Альфа Центавра, Кассиопея, пионерский ковш Большой Медведицы и Умка, и Дракон между ними, Арктур… Тебя искал с детства. Твои предки сошли на Землю с другой планеты (с Неберу или Фаэтона, адрес не знал тогда). Нет, что часть людей - от обезьян я допускал: преступники с густыми волосами на теле, каннибалы там, фашисты, второгодники злостные и прочие хулиганы.
Твои черты, голос, запах отдалённо отражались в других девочках. В Асие апе, Ассоль моей родни, она старше на лет 5. Строгая, стройная, лучистая такая, что взгляд и улыбку её не мог секунду выдержать, стеснялся. В задорной Зиннуровой Рае, ради которой единственный раз согласился быть капитаном КВН в пионерском лагере «Орлёнок» и мы, 5-ти классники, победили всех (орлята учатся летать! – наш девиз из одноимённой песни). В полубожественных Ольгах: они и в одежде казались полуобнажёнными Голотеями, простите мой греческий: Галатеями. Халатики точёной Афанаськиной были не длиньше пиджака на вырост, а одеянье Антоновой – из единственной простыни-туники на вечеринке по поводу окончания 3-го курса и всем на берегу Иссык-Куля было жарко от мысли, что вот-вот расстегнётся же…
Тебя увидел, запомнил ещё абитуриентом, успев и влюбиться и потерять сразу: вместе сдавали вступительные экзамены в КГМИ во Фрунзе. Замучил всех расспросами, а где Та девушка с Оша, на что отвечали каламбурщики: «Из США никто не поступил…». Через 10лет узнал, что перевелась в САМПИ Ташкента – ближе к дому, к отцу – стареющему ветерану Отечественной, Мусе Темирказыковичу (Моисею Рудокоповичу, если дословно перевести). Тебе его с возрастом я всё больше напоминаю, хоть мало с ним мне довелось общаться, помешало моё помешательство на почве развода и переезда на Сахалин; наедине 2 раза побыли визави и оба раза он, с 18 лет взводом пулемётчиков командовавший герой, едва не плача просил: «Береги нашу звёздочку семейную, очень ранима она, Альфия, всему свету готова помогать, а о себе – забывать: «Ей не бывает просто хорошо, пока кому-то оказалось плохо – бросается помогать тут же. У меня 2 сына и старшая Суфия дочь мудрая, но в разведку я только с младшей пошёл бы…»
Сбился с курса я, встретил Элли-Эльмиру, очень на мечту похожую и на курсе 5-м женился. Наша вторая встреча свершилась случайно: представить страшно мне теперь, что не отправили бы меня на недельную командировку в Ош. Туда и минские реаниматологи должны были прибыть, но не прилетели - не помню в связи с чем, врать не буду. Твоим главврачом оказалась умница, моя сокурсница, Альбина Павленко, она всыпала мне хорошенько за нытьё по поводу развода и стала созваниваться с моим руководством ДКБ № 3: оставить меня для обмена опытом вместо минских коллег. Попросила меня подождать результат переговоров = приговора в предбаннике приёмной.
Ты тут прошла мимо меня тем дождливым утром и обратила внимание в сером плаще, серой шляпке, под стать осеннему небу, но с необычайной праздничностью. Так важно, торжественно, неторопливо никто в будни советские не нёс свою личность во благо творческого труда. Лица не разглядел, но нить к общению потянулась, залюбовался, тем более, что судьба передом повернулась впервые за 1987 год, позволив отдохнуть душой и телом: 1) 4/01-4/04 в Ленинграде учёба в самый мороз; 2) из-за перевода из РДТС «Ала-Тоо» в любимую детскую клиническую больницу № 3 (прям за забором КГМИ - альма-матер) – отпуск уже не полагался; 3) у сердца я носил приглашение-вызов на Сахалин к 16.12.87 и жить оставалось на Материке только осень, как я полагал, осень жизни началась.
Ошибся я в 29-й день своего рождения: бабье лето случилось без слякоти осенней. Дождь вчерашний только смыл летнюю пыль и улицы, горы, деревья стали светлей, как ранней весной. Ты улыбкой своей с первой секундой подарила мне весну в то Ошско-индейское лето.
Легко познакомились, узнали друг дружку на автобусной остановке возле театра и началась наша пьеса на улицах городка, на Сулейман-Тау (гора священного Соломона), в Ак-Буре, - без репетиций. Просто пели и перепели всё и удивлялись: любим одинаково бардов и дворовые, довоенные, пионерские, комсомольские, лирические песни. Тебе не смог подпевать лишь в 4 случаях, когда сбацала французскую развесёлую из репертуара Аллы Иошпе, 2 английских грустных и индийскую на бегу вверх или, точнее, на скаку, как козочка горная - по звериным тропам Сулейманки. Тебе-то они все знакомы с детства, каждый их камушек, а я задыхался от счастья и восхождения раком на всех четырёх конечностях, еле поспевал сзади, надо же ещё испачканные ладони успеть спрятать:
- Правда, здорово, красиво здесь?! – Ты спрашивала вдруг обернувшись, а я быстро принимал гордую позу человека прямоходящего (руки в бока буквой «Ф», пальцы грязные за спиной):
- Ага! – Выдыхаю я, чтоб успеть отдышаться, хоть и худой был и талии наши одинаковы были.
После марш-броска на вершину Сулейманки к священному дереву, ритуально-обязательных памятных узелков на её ветвях, экскурсии в огромную пещеру-музей в глубине горы, непрерывных песен в чередовании с воспоминаниями из наших таких непохожих судеб – обоим напиться воды захотелось в пригороде. Увидели колодец во дворе широком с живой изгородью вокруг одинокого глинобитного дома. Звали хозяев, покричали, кричали всё громче – никто не отзывается, хоть и калитка и дверь приоткрыты. С чистыми помыслами и потными мослами пошел я к центру территории, на полпути раздался рёв нарастающий с клубом пыли шерсти на перерез моему маршруту. Сука понеслась рыча как львица, успел увидеть её сосцы набухшие, красные, как и пасть. Мне оставалось лишь героически доказывать мирные намерения, взял ведро колодезной, собрался хладнокровно облить беременную охранницу, как вдруг с неба:
Собака-собака - мы тебя не тронем, только дай попить и уйдём! – ультразвук сверху раздался. Мы, нарушитель и блюстительница покоя замерли, подняли морды пыльные, посмотрели вверх. Собака впервые гавкнула разок и пошла обратно, не оглянулась, пока я пятился к забору.
Кто - спасительница с таким голосом волшебным? – оказалось, спутница жизнь и спасла. Твой голос взлетел до «До» второй или «Си» первой октавы. Но как он преломился в мозг алабая, как пикирующий бомбардировщик?! Много раз потом спасала, в 63 вырвала из лап ковида-19!
Ты призналась в любви, рассказала как ангел-хранитель спас от летевшего в пропасть валуна, что погибли за тем хребтом друзья-альпинисты от камнепада. А с моей души тогда свалился камень. Тебя позвал замуж – на Сахалин. Ты согласием ответила, т. к. вслух я «простил бывшую». Никто не ожидал доброго исхода от по-детски тонких рук чудика 29 лет: я на второй день прилёта явился в бухгалтерию с вопросиком - "исполнительный лист уже пришёл?" Эффект от Фарита был как от Фарады в роли ковбоя ("Человек из бульвара Капуцинов": джентельмены, а поезд уже ушёл?) Оставил заявление и платил 33% бывшей жене, хотя и выяснилось, что не было суда: то была практика для юной киргизки, юриста, которую убьют националисты за то, что заступилась за узбеков в 1990 году. И акта суда, и листа не нашлось исполнительного ни через 3 года, ни через 5. Не знал тогда, что станешь мамой многодетной младшим нашим и старшим – от первого брака, а и с внучками-внуками = 10 душ осчастливишь заботой, окрылишь и их в самый трудный момент. Помогаем внукам от старших моих детей, с которыми нынче дружат дети и внучки Рода - Семьи. Альфия Муса кызы, Муза - Настоящая Жена прилетела из Оша на Остров, родила мне ещё детей, стал уже отцом 2 сыновей и 2 дочерей, живём - дружим теперь в России, а бывшая - шлёт приветы из Португалии.
Ты радовалась, как детским первым шагам, моим проявлениям силы и самостоятельности. На Сахалине научила татарина щедрости: рыбу соседям дарили, просто так оставили друзьям дом, уезжая на материк, секретер и дачу с участком на опушке леса, поднятом мной в одиночку. Крылья ампутировали мне внезапным разводом. Мог и вляпаться надолго в болото = синдром жертвы. Рванулся с горя на Сахалин. Бандитский Быков встретил ухмылкой: РО-2 музейный из учебника истории стыдливо вжался в угол операционной! Я, тогда детский анестезиолог, торжественно клянусь перед ликом Медицины, осознал, что полёт удачи временно закончился: высококлассные аппараты для наркоза на большой земле остались, как и сёстры-анестезистки (их не было в шахтёрском п.г.т.). Сам ездил с накладными и доверенностями в медтехнику Южно-Сахалинска вместо администрации престарелой, заказал и установил всё необходимое и через пару недель первый наркоз давал в Новый год. А за окном метель – и раньше также дороги заносило сугробами и даже военный транспорт не мог доставить из райцентра анестезиолога в "таёжный тупик" и кончалось, в лучшем случае, перитонитом из-под аппендицита. Благодаря Всевышнему 7-летний Костя легко перенёс операцию накануне 1988 г.
Второй наркоз – раздатчице 40лет, трижды лишённой прав материнских, раздававшей в столовой порции днём, а своё тепло - ночами, одиноким алиментщикам. Холодной и бледно-серой, как быковский снег, привезли от долгого маточного истечения крови в брюшную полость. Три часа ей обратно возвращали эту кровь в подключичную вену: другие были не доступны даже опытным сёстрам, слиплись при АД 70/40. Мать её по ходу операции ворвалась в фуфайке и на коленях молила хирургов: Бога ради, зашейте ей там всё..! Послушались частично: зашили лишь раны, удалили матку, а через неделю "недозашитая» склоняла к безопасному теперь сексу всех в мужском туалете. Не забуду шок от страшного "чмок" её сердца вместо глухих тонов «тук-тук»: под левой грудью огромный рубец после протезирования митрального клапана в 20 лет в самой Москве. Разве спасли бы мы без молитв матерей наших Всевышнему в трёх именах?
Тебе эстафета молитв досталась от мамы - Энием. Она спасла меня в роддоме Челябы, когда не хотелось мне первый сделать вдох, а опытные акушеры не могли меня уговорить и изрекли:
«Всё, кислорода больше нет, закончился, спасаем только маму…», думая, что она в обмороке и не слышит. Энием, тогда комсомолка 22-х лет и 2-х дней от роду умолила Аллаха дать жизнь первенцу взамен своей и я заплакал неожиданно для будущих коллег-врачей; Он согласился на обмен, осиротив Родню через 58 лет 01.07.2017, хотя и до того дня Газраила присылал трижды. После реанимационных родов спасла опять мольба: «Дай же выкормить, вырастить первенца». А я хитрил: не ел, ныл, не рос толком, выглядел младше братишки, о котором заботился с детства, отвергнут сверстниками – очень зависел от учителей, от детей – и стал детским врачом. Забывая о карьере, о возрасте поработал инфекционистом и реаниматологом-анестезиологом, фтизиатром и участковым педиатром (причём 3 года – один на 3-х участках!), страховым и спортивным врачом футбольной команды Быкова (вечно второй после Южно-Сахалинской сборной!), а когда рожать перестали – переобулся в терапевта сельского – опять очень зависел от молитв Мамы.
Когда перевёлся в город детства семейным врачом общей практики – опять не мог без поддержки Энием, до или после работы забегал к Ней, спасибо коллегам, помогли прожить обоим родителям до 80 с половиной.