В 1961 году папа был в Ростове-на-Дону и застал у бабушки и деда толпу гостей - незнакомых мужиков в сапогах и картузах.
- Мои родственники из Сибири, - объяснила бабушка.
- Как их занесло в Сибирь? - поинтересовался папа.
- Бежали от советской власти.
Одних занесло в Сибирь, других на Кавказ, в Среднюю Азию или среднюю полосу России. Рассеяло из маленькой слободы в Воронежской губернии.
А как они попали под Воронеж? Папа спрашивал и бабушку, и деда. Михаил Васильевич отвечал:
- Шапошниковы приехали из-под Харькова.
- А когда? - любопытствовал папа.
Дедушка некоторое время загибал пальцы, бормоча имена пращуров, перемежая Василия Осиповича и Осипа Васильевича, и, наконец, назвал первого воронежского Шапошникова:
- Дедушка моего дедушки.
А Наталья Григорьевна, в девичестве Новохатская, считала, что Новохатские пришли из-под Полтавы.
Зачем?
Долгое время земли между Днестром, Хопром и Доном были плодородными, но малопривлекательными: кочевники разоряли редкие поселения, грабя добро и угоняя скот.
В XVII веке на восемьсот километров растянулась линия укреплений Белгородской черты, и началось освоение Дикого поля. В 1716 году на правом берегу Толучеевки и в устье Меловой две сотни переселенцев основали крепость Мелову (или Старую Меловую). В крепости устроили склады с припасами, соорудили военные укрепления, вырыли ров и воткнули рогатины на случай набегов.
За первыми поселенцами потянулись их родные. Они двигались большими обозами и везли походные разборные храмы, домашний скарб, хлеб, фураж, гнали стада скота и косяки лошадей. Они селились хуторами в окрестностях крепости, под её защитой.
Позже Мелова потеряла военное значение, и во второй половине XVIII века часть её жителей двинулась на юго-восток.
На речке Криуше выросли три скотоводных хутора. Один основали Шапошниковы и назвали Галапивкой-Криушей. С появлением храма хутор превратился в слободу Новотроицкую. Слободу - от слова “свобода”.
Вместе с добром поселенцы привезли на новое место родину - язык, традиции и фамилии. Например, Новохатские и Шапошниковы, которых тут много и сейчас.
А было гораздо больше, если судить по их количеству в ревизских сказках. В Воронежском архиве сохранились 8-я, 9-я и 10-я сказки. А поскольку в каждой указан возраст жителей на момент предыдущей, то мы имеем фактически результаты четырёх ревизий: 1816, 1835, 1850 и 1858 годов.
В изучении Новохатских мы пока не сдвинулись с исходной точки: с легенды о том, что отец Натальи Григорьевны остался сиротой во время холеры и был воспитан добрыми людьми.
А вот про Шапошниковых кое-что наметилось. Наше внимание привлекла одна семья. Мы, кстати, насчитали в ней под 50 человек.
Глава семьи, Алексей Васильевич Шапошников (1779-1852 гг.) во время 7-й и 8-й ревизий жил в Старой Меловой, а в 1850 году - уже в Новотроицкой.
Его внук Осип Васильевич родился в 1829-м, в 1858-м был женат и имел малолетнюю дочь. Вероятно, позже у него появились ещё дети, но мы о них пока ничего не знаем: ревизия 1858 года была последней, листы Всероссийской переписи 1897 г. по Воронежской губернии не сохранились, и метрических книг слободы Новотроицкой после 1858 года тоже нет.
Если предположить, что этот Осип Васильевич - отец нашего прапрадеда Василия Осиповича, то Василий Осипович должен был родиться в промежутке между 1859 и 1866 гг.: уже после последней ревизии, но так, чтоб ему исполнилось как минимум 17 лет к рождению его сына Михаила Васильевича. Ведь год рождения Михаила Васильевича нам известен - 1883-й.
В этот период Осипу Васильевичу было 30-40 лет, возраст вполне себе детородный. И если нам удастся найти доказательства этой версии, то Алексей Васильевич, отец семейства в 50 душ, окажется тем самым “дедушкой дедушки”, который первым поселился на Воронежской земле.
Папа ни разу специально не ездил на родину Фроси. Только однажды в экспедиции Мотя разбудил его ночью в тряском кузове грузовика:
- Смотри, Новотроицкое проезжаем, тут мама родилась.
И папа увидел млечный бок горы, светивший в темноте. Мы тоже не бывали на Фросиной родине, но уже успели обзавестись там друзьями. Они зовут в гости, обещают познакомить с потенциальными родственниками и показать надгробные камни, на которых ещё можно, хотя и с трудом, разобрать родные фамилии. Поездка однажды сорвалась из-за ковида. Но у нас ещё всё впереди.
