Под небольшим давлением с моей стороны она наконец-то рассказала про свое прошлое, приоткрыв завесу на многие причины недоверия к мужчинам и замкнутости, ранее мне непонятные. Понимаю, что рассказала далеко не все, но и от того, что выдала, волосы встают дыбом. Хочется обнять ее и закрыть от всего этого, а еще бежать и уничтожать обидчика по всем возможным фронтам, но я с трудом сдерживаю свои порывы. Хватает моральных сил только глухо проговорить. — Да, теперь многое стало понятно. — Ну, вот я и не знаю, как мне теперь себя вести, — виновато произносит, опустив взгляд на сложенные перед собой руки. Не анализируя свои действия, накрываю ее руки своими и, глядя в глаза говорю: — Ты не обязана соглашаться, если сомневаешься, — и тут же добавляю, придерживаясь сценария, и кайфуя от того, что она не торопится высвобождать свои руки. — Не торопись, по крайней мере. — Но он начал проявлять знаки внимания, судя по букету, — потерянно и с нотками обиды в голосе говорить София, — Хотя формально