Планы на день хорошее дело. И на год, и на всю жизнь, несомненно, тоже. Только реальность всегда бесцеремонно вмешивается в ваше придуманное течение последовательных действий, ломая их самым невероятным образом. При всем этом в любом случае вы живете в здесь и сейчас, как умеете, а не как придумали. Фантазий у человека в голове излишне много, а как дело доходит до их осуществления – всегда найдутся препятствия. Явные и мнимые, объективные и очень даже не очень объективные, а просто потому, что. Как говориться – в любой самой сложно ситуации – ляг и поспи. В расслабленном разуме светлые линии решения самых сложных вопросов нарисуются сами собой, без давления. И вариант, о котором ты даже не мог себе и предположить – утром будет твои самым лучшим и самым возможным из перебранных накануне.
Мне снилась мама. Живая, энергичная, какой она всегда была до деменции. Ее длинные темные волосы напомнили мне радистку Кэт, может потому, что у нее на голове была шапочка, напоминающая тот берет у Кэтрин Кин. Мы с мамой шли за руку, и удивительно – я будто бы догоняя ее, беря за руку, почти подлетала и пролетала немыслимое расстояние над землей. Сил маминой руки хватало, чтобы отправить меня в этот секундный полет… И я проснулась.
Удивляясь себе, я не плачу после маминого ухода. Только когда пишу эти тексты о ней, о памяти Олечки , перечитывая написанное, слезы таки прорываются. Я не знаю, как правильно горевать. Пугаясь себе, я не понимала, почему у меня сопливой по всякому мелкому поводу нет слез при прощании с мамой. Я ведь понимала, что тот ее яркий последний наряд -, то ее личико на подушке – последнее, что я могу увидеть. Наше горе - оно само решает, каким ему быть, не спрашивая. С папой мне было больнее, не объяснимо. Наверное до конца я не понимаю того, что больше никогда… Никогда не возьму за руку, никогда не пройдусь с ней по нашей с ней улице, не обниму и не почувствую тепло. Я помню, что когда умерла Малова Валентина Иосифовна, мамина тётя, которая была на 10 лет старше мамы я так же нежно смотрела на нее – умершую, не было никакого неприятия. Мне казалось – она такая красивая, беленькая, как и мама в этот день. Любовь – она меняет наше восприятие. И то, что пугает нас и отталкивает, в отношении к любимым людям дает совершенно другие чувства. Это и есть то самое волшебство, не объяснимое никакими учеными. Все эти слова про «химию», «биологию» - это слова. Любимых мы любим без всего это объяснения просто так и такими, какие они есть. Даже мертвых. Даже в гробу.
Теперь жизнь не будет прежней. Нет теперь того, что держало меня здесь в родном городе, городе в котором я родилась, выросла и стала той, сегодняшней. Долг родителям, нашим с братом создателям, отдан в полном объеме. И как дальше пойдет русло жизни – я не знаю. Куда будут устремлены мои усилия, где я буду жить, что делать – все это меняется по причине того, что больше никогда. Мое возвращение в Донецк спустя пять лет питерской жизни было по причине болезни папы. И теперь, когда у нас нет мамы и папы, мы можем все менять по своему усмотрению.
Я здесь и сейчас понимаю, что дальше – еще много всего, что я смогу успеть сделать: для себя, для детей, для близких и чужих. Сегодня у меня снова появилось право выбора пути – как дальше. Спасибо вам дорогие мои родители, что сделали меня такой, что дали мне жизнь и понимание правильности поступков в ней. Я верю, что не поломала свои заводские настройки, что была есть и буду той Зоей Котышевой, ставшей много лет назад Подгорной, но не изменив в себе то, какой вы воспитывали меня: доброй, понимающей, помощницей тем, кому это нужно, кто рядом просит о помощи. Дорогие мои мамочка и папочка, спасибо вам за все, все, все… Я не всегда при жизни говорила вам это, я и сама не всегда понимала, как много я получила от вас. И это не только те самые ДНК, а тепло и любовь, порядочность, трудолюбие и эмпатию, любовь к окружающему миру и радость от помощи нуждающимся.
Я плАчу этими своими текстами, поэтому кому больно читать – пролистните. Кому это понятно - поплачьте вместе со мной. Когда то это пройдет. А пока...
