Карина вышла из кабинета Ивана, едва сдерживаясь, чтоб не хлопнуть дверью. Сжала кулаки. Ярость подкатила к горлу. Сделала глубокий вдох. Выдох. Секретарша Эллочка подскочила:
– Воды?
Утвердительно махнула головой.
– Все будет хорошо, Карина Владиславовна! Не переживайте!
Карина сделала глоток.
– Сегодня суперлуние, – затарахтела Элочка, – выход из коридора затмений. У него Скорпион встал в оппозиции с Плутоном в транзите. Сами понимаете.
“Самодурство в оппозиции со здравым смыслом у него встало”, – подумала девушка. Через силу улыбнулась.
– Тяжелый случай, – ответила Эллочке.
– Терпения нам, – перекрестилась секретарша, – во имя Версаче, Юпитера и лабутенов.
Карина открыла дверь в свой кабинет. Скинула восемь сантиметров элегантных, но неудобных каблуков. Нырнула в мягкие кроссовки Dior. Накинула плащ. Через лабиринт коридоров выскользнула на улицу.
Небо затянуло тучами. С крыш срывался ветер. Накрапывал дождь. Тяжелые капли сбивали пыль с сочной зелени. Карина шла по набережной. На душе осень, на улице май.
Сначала она молча ругала Ивана за упрямство и тупость. Как можно игнорить статьи расходов бюджета, потакая своим прихотям? Ну и что, что дядя плотно сидит в чиновничьем кресле в правительстве. Это не повод нарушать закон.
Потом высказывала родителям претензии за то, что заставили поступить на экономический. “Еще один голодный артист нам в доме не нужен”, – обжигал льдом голос отца.
Потом себя за то, что между Гнесинкой и ВГИКом выбрала быть хорошей дочерью.
Она могла стать актрисой. Или певицей. Могла… Но не сложилось. Несмотря на головокружительную карьеру, быстрый рост от простого экономиста до начальника отдела, ей казалось, что она топчется на месте. Поезд ушел, а она осталась на перроне жизни.
Аня выбрала оперу и уже подписала контракт с Мариинкой. Лена отожгла на конкурсе красоты и выскочила замуж. Уже двоих воспитывает. А Танюшка исколесила 101 страну и осела в Италии.
Они дружили со школы. Ходили вместе в театральный. После первого спектакля их прозвали подружки-гусенички. Только у гусеничек потом крылья выросли. А она оказалась червячком. Они ведь так похожи, когда маленькие. Она и хотела бы летать с бабочками, но, возможно, недостаточно боролась за себя и музыку. Или просто не в этой жизни. Карина видела, как это красиво – жить так, как хочеться, заниматься любимым делом. Но пока только восхищалась подругами, мечтала и тихо завидовала.
Вдруг она споткнулась. Бац! Яркая вспышка. И темнота. Карина ничего не видела. Ничего не слышала. Ничего не чувствовала. Она потеряла ощущение пространства и времени. Вдруг услышала хор ангелов.
– Не бойся, – раздался рядом голос.
Вздрогнула. Мягкая ладонь легла на ее руку.
— Я умерла?
– Идем, – потянул кто-то ее вперед.
Она покорно последовала, покорившись судьбе.
Вдруг ослепил яркий свет. Девушка зажмурилась. Закрыла глаза рукой.
Карина очнулась от того, что кто-то тряс ее за плечо.
– Через шесть месяцев я умру, – бормотала себе под нос. – Умру…Жить осталось шесть месяцев всего.
– Карина, что с тобой?
Она подняла глаза. Над ней склонился Пашка. Ощупал руки. Ноги.
– Цела? Удивительно, что не зашиблась.
Девушка недоуменно смотрела на парня. В школе они играли в одной группе. Пашка на клавишах, Карина пела. Диджеили в клубах. На дискотеках. Потом их пути разошлись.
– Я увидел тебя в парке. Бегу за тобой. Кричу. А ты не слышишь. Вдруг: бац! И в обморок. Две минуты 17 секунд.
Раздался вой сирены.
– Я скорую вызвал.
Фельдшер нащупал пульс. Померял давление. Посветил фонариком в глаза. Постучал молоточком по коленкам и запястьям. Отклонений не нашел. Заставил рукой дотянуться до кончик носа. Поставил укол и уехал.
Пашка предложил зайти в кафе на мороженку. Спросил, как жизнь молодая. То сё. Отчаянно жестикулируя, принялся рассказывать о своей группе и гастрольной жизни.
– Карина, а может ты к нам? Мы на юга, как раз, в тур собираемся. А наша вокалистка на сносях. Беременна. Выручай, а? Отожгем. Качнем залы, как в старые добрые времена.
В голове жужжало: “Через полгода я умру…всего полгода…” Пока Пашка ее уговаривал с пылкостью Бонапарта, перед глазами Карины пронеслась вся ее никчемная жизнь. Унылые будни чиновника. Серые дни от звонка до звонка. Рутина. Перепалки с подчиненными, которым бы работать поменьше, а болтать и денег побольше. Иван-самодур. Камеры, от которых не скрыться даже в буфете. Постоянный контроль внутреннего цензора. Не дай бог сказать чего лишнего. Бесконечные командировки и выматывающие совещания в министерстве. Из пустого в порожнее. Разве так я хочу прожить последние полгода моей жизни?
– А почему бы и да? – выдавила из себя.
Пашка кинулся ее обнимать.
На следующий день Карина написала заявление. У виска не крутил только ленивый. Родители вздыбились и отреклись. Но ей было все равно. Она обрела свободу и устремленность. Через неделю с “Дельфинами неба” она уже катила на юг.
“Дельфины” играли на улицах. Петь и выступать перед людьми Карине откликалось. Грустное и глубокое исполнение песен на английском, казалось не будет понятно гостям и жителям южных городов. Но ее голос находил ключики к сердцам. Все больше людей останавливались. Слушали. Благодарили. Плакали.
Бархатный нежный голос обрел свою силу и минорность. Лился откуда-то из глубины души. Но от чего так грустно было на душе у Карины никто не знал. Даже для друзей это оставалось загадкой.
Однажды на концерт пришел незнакомец. Ничего особенного. Даже сердце не екнуло. Он кинул в панаму 100 евро и ушел. Утром курьер принес в номер розы и записку: “Я услышал в твоих песнях разгадку. Позвони!” Карина улыбнулась новому поклоннику и забыла о нем. Круговорот событий закрутил.
Осенью “Дельфины” вернулись домой. Работы не было. Дождь. Теплый плед. Винишко и подруга хандра. Родители изо всех сил пытались причинить добро. Пошли атаки на свободу и независимость. Начался "вынос мозга".
Приближался день “Ч”. Чтоб не сойти с ума, она перебирала сувениры и летние вещи. Из кармана выпали лепестки роз и записка: “Позвони!” Трясущимися руками взяла телефон. Ну, чем черт не шутит? Набрала. Сбросила. Снова набрала. Пошли длинные гудки. Нет ответа. У девушки опустились руки: "Забыл меня. Опоздала..."
Наступил вечер. И он перезвонил сам. Пригласил на свидание.
Такси привезло ее в Останкино. Неожиданно. У входа почему-то ждал Пашка. Он потянул ее за руку. Бац! Темнота. Карина ничего не видела. Ничего не слышала. Ничего не чувствовала. Потеряла ощущение пространства и времени. Вдруг услышала музыку. Голос ангела.
– Не бойся, – шептал Пашка, – идем.
Она шла за ним, покорившись судьбе.
Вдруг ослепил яркий свет. Карина зажмурилась. Закрыла глаза рукой. Ведущий объявил ее имя. Пашка вложил в руку микрофон и вытолкнул на сцену. Раздался звук знакомой мелодии. Бархатный глубокий голос выплеснулся из глубины души, окутал минорами зал.
К ней повернулись все четверо судей. Каково же было ее удивление, когда в одном из кресел она увидела того самого незнакомца, который кинул летом в панаму 100 евро.
В тот день Карина умерла. Как мышь серая. И родилась, как Звезда.