Случилось это в году 97-98. Повезла сына на лечение в Белокуриху. Не знаю как где, но в Красноярске в те годы, денег не было. Всё было за бартер. Папа получал зарплату сигаретами «Прима». Сразу за несколько месяцев. Или не получал вовсе. Про свои «детские» молчу. Они приходили сперва с опозданием, потом и вовсе перестали. Выручала всю семью мама. Она вынуждена была заняться бизнесом. Но и там с деньгами было туго. Все друг с другом меняли что-то на что-то.
Работала я тогда в местной теле-радио компании. Наличные деньги мы видели редко. Но вот бартер был. За все и всем. Трудилась в рекламной службе. Почти у всех рекламщиков отдела висели долги по зарплате, по 30-50 тыс. У кого-то и того больше. Обналичивали кто как мог. Я в основном забирала турпутёвками. В Белокуриху мы поехали тоже по бартерной путёвке. Билеты на поезд туда-обратно, тоже бартерные. Для понимания, наличных денег у меня было менее 1000 руб (сейчас как 100).
Сына полечили. Заодно и мне процедуры назначили. Пришло время ехать назад. Прямого маршрута Бийск-Красноярск не было, ехали с пересадкой в Новосибирске. Задержали его на несколько часов. Потом и вовсе, по вокзалу объявили, чтобы сдавали билеты. От Новосиба до Красноярска-14 час пути. П. э. еды не было (да и денег на нее). Только пачка сока и пакет крекеров. Ну, думаю, вечером сядем, а к обеду дома будем. Сока попьем, ничего, протянем.
Объявили наконец прибытие нашего поезда. Помчались. Сыну 8 лет, быстро бежать не может, у меня чемодан. Бежать далеко, паниковала, что не успеем за 10 мин стоянки. Подбегаем. Проводница с кем-то разговаривая: «Неделю с Москвы едем!». А сама какая -то замызганная, волосы сальные, синяки под глазами.
Я ее словам не придала значения. Сели. Билеты у нас были купейные. Вместе с нами дяденька сел, лет сорока. В военной форме. Мне как-то было не по себе. Т. к. мы втроём оказались в купе. Ну ничего, соку попили. С сыном поиграли в «города», мозаику поскладывали и спать. Ночью проснулась от тишины. Нет стука колес. Стоим. Радио молчит. Света в вагоне нет. В окно выглянула-тьма. Ни огонька. Почему стоим?
Дядька тоже поднялся, в окно смотрит: «Три часа стоим».
- Что? Почему? -он сам не знает.
Вот поезд тронулся. Вроде двигаемся. Но смотрю за окном не те места проезжаем, незнакомые. В Бийск из Красноярска не той дорогой ехали. Тревожно стало. Особенно после слов мужчины:
«Не той дорогой едем. Странно».
Тут голоса в коридоре вагона послышались. Пассажиры вышли из своих купе. Тревожные голоса. Нехорошо совсем. Не за себя, за сына испугалась. Потом военный вышел из купе. Пошел к проводникам, узнавать в чём дело. Те сказали, что шахтёры бастуют. Тогда это в Сибири было частое дело-вторая половина 90-х. Зарплату им не платили, техника безопасности упала, люди гибли. Вот и постоянно происходили выступления шахтёров. В этот раз они жд пути перекрыли. Поэтому мы в степи стояли, а потом нас в объезд пустили. Рассвело. Сын проснулся. Смотрит на меня, есть просит. А есть нечего. И денег нет. Тем более, что поезд без остановки на станциях идёт, а на ресторан нет денег. Шикнула на него. Ну сколько ребёнок может терпеть? Хоть зашикайся!
Тут военный вытаскивает из рюкзака цвета хаки 5 банок тушенки. Две оставляет нам, одну себе. Две снова убирает в рюкзак со словами:
- Это НЗ. Неизвестно сколько будем мотыляться.
Я начала отказываться. Он ни слова не говоря, открывает банку и протягивает сыну:
- Ешь, малой.
Я посмотрела на сына, на его глаза, говорю: «Ешь!»
Также молча он открывает еще две банки. Сперва мне протягивает, потом себе. Не помню, но, кажется хлеба не было. Так ели. Но не до жиру.
В итоге ту ветку, куда поезд погнали, тоже перекрыли. Состав снова встал. Вообщем, добирались мы до Красноярска из Новосибирска, вместо 14 час, больше 30! И все это время кормились тушенкой этого неизвестного человека. мне страшно было, а он сына разговорами развлекал. В морской бой играли.
Но вот прибыли. нам выходить, а военный дальше ехал. Попрощались. Поблагодарила. Вышли. Поезд тронулся. И только тогда я поняла, что не спросила как его звали, нашего спасителя.