Весной 1836 года Пушкин прочитал "Записки" Н. А. Дуровой. Они его заинтересовали. Да и сама Дурова была ему интересна. О "девице-кавалеристе" в своё время много говорили.
И когда она приехала в Петербург, поэт без промедления с ней встретился. Женщина была в мужском костюме, волосы острижены. Движения были угловаты и резки. Лицо нельзя было назвать красивым. Но в глазах читался незаурядный ум, и это красило её.
Пушкин с чистым сердцем похвалил её записки. Они договорились напечатать "Записки" в "Современнике". Поэт видел перед собой женщину, совершенно не похожую на остальных представительниц слабого пола. Сколько же у неё было любви к своей Родине, что она переодевшись в мужское платье ушла воевать.
Она начала говорить о себе в мужском роде: "Я благодарен, я польщён". Вначале Пушкин пришёл в замешательство, но потом успокоился. В конце встречи Александр Сергеевич как галантный мужчина поцеловал руку Дуровой. Она смутилась и воскликнула: "Ах, боже мой, я так давно отвык от этого".
И вот уже отрывки из "Записок" Дуровой отпечатаны. "Современник" должен вот -вот выйти. А Надежда Андреевна хочет изъять свои "Записки" из журнала. Ей не понравилось, что Пушкин в предисловии назвал её настоящим именем. Она бы хотела, чтобы её называли корнетом Александровым. Но выход журнала уже не остановить. Дурова настаивала, чтобы сроки издания её "Записок" отдельной книгой были сокращены, чего не мог ей обещать Пушкин. В итоге Александру Сергеевичу пришлось возвратить ей рукопись.
Впоследствии Дурова писала.
Так-то я имела глупость лишить свои записки блистательнейшего их украшения... их высшей славы - имени бессмертного поэта! Последняя ли уже это глупость? Должно быть, последняя, потому что она уже самая крупная.