Нередко назло всему винному смраду,
Упорной травинкой асфальт пробивая,
Познав, что рождению их и не рады,
В хороших людей детвора вырастает.
***
Осколками выстлано прошлое Кати,
Царапает память про детство рассказ,
Про папу, что часто был в море на вахте,
А мама…
Жить горько с ней было подчас.
Взвалила девчонка на хрупкие плечи
Заботу о младших и мысль, как им жить,
Недетскую жизнь проживал человечек:
Готовить, баюкать, стирать и кормить.
Её было дело, что в доме нет хлеба,
С утра вопрошают с надеждой глазенки.
Она же за маму и, впрочем, за папу -
Для братика Коли, для Гали – сестренки.
Сначала казалось, вот мама очнётся,
Утешит, обнимет, конечно накормит.
Да, точно, на улице громко смеется!
Она, да она!
Правда мимо проходит…
А Кате к соседям, просить и лукавить,
Чтоб день этот долгий для них пережить.
К заварке пустой хоть съестного добавить,
Без плача голодных детей уложить.
Вернется домой развеселая мама,
Истошно горланя невнятную песню.
А что ели дети? Кто спит? Все ли дома?
Не вспомнит.
Не спросит.
Ей не интересно.
И ляжет Катюша, в калачик свернется,
От горечи даже всплакнуть нет силенок.
И будет ей снится, как папа вернется…
Мечтал засыпая уставший ребенок.
Когда приходил он пропахший весь морем
Кормил, обнимал и тихонько вздыхал,
В застывших слезинках недетское горе -
Всё видел.
А делать что с этим, не знал.
Пока он был дома, пытались согреться
Три пары распахнутых радостных глаз.
И щечки блестя, успевали отъесться
И смех кувыркался по дому не раз.
Но рушилось детское хрупкое счастье,
Как только за сборы в дорогу он брался,
На лица детей набегала ненастьем
Мольба: «Папа, ты бы остался…»
***
Все ж выросла Катя красивой и строгой,
А детские годы не деть никуда.
И стала женой и моей с братом мамой,
Но трудным ее было счастье всегда.
И нам так непросто расти было зная,
Что надо улыбку еще заслужить.
Росли мы в заботе, но строгость такая
Казалось ей верной, хвалить - это льстить.
***
Событий так много уже промелькнуло
Семья и теряла, и снова росла.
Но мама снесла все, спины не согнула,
Лишь мягче характером стала она.
Добавилась грусть ухода любимых
В глазах, что идут серебра волосам.
Не ждет, а звучит похвалой голос милый
И в радость быть радостью лучшей из мам.