4. ЖИЛА -БЫЛА ДЕВОЧКА
Часа через два подружки уставшие, замёрзшие с покрасневшими от холода шмыгающими носами, ввалились в дом к бабушке Ульяне. Та только всплеснула руками, - Ну-ка быстро взяли веник и обмели снег.
Анька взяла пару гусиных крыльев, один вручила Маше, и они вышли на крыльцо. Тщательно обмели с одежёнки и с валенок снег и снова зашли в дом.
- Раздевайтесь, давайте быстрее, горюшки мои и полезайте на
печку отогреваться.
А сама выбила из валенок, попавший туда снег, поставила их на припечек сушиться, отряхнула пальтишки и платки, развесила и их.
- Есть хотите, стрекозы?
- Хотим, - хором ответили девчонки. Бабушка достала из печи чугунок с кислыми щами, налила в тарелки и положила по большой ложке сметаны. Нарезала хлеба.
- Идите садитесь, - с печи слазить не хотелось, пригрелись. Мелкими иголочками покалывало пальчики рук и ног, но желудок уже урчал и торопил вниз.
Чай пили с мёдом и баранками. После вновь залезли на печь. Первое время сидели тихо. Даже в сон потянуло.
- Анька, мать-то дома сегодня, что ли? – вырвал из полудрёмы голос бабушки.
- Ага, у неё седня выходной, - ответила Аня, - А папка опять дома не ночевал.
- Так может дежурил? – бабушка слила в помойное ведро воду, после мытья посуды, ополоснула чашку и налила свежую, чтобы сполоснуть тарелки.
- Не-а, мама сказала, не его смена была, - заложила отца Анька.
Бабушка, что-то недовольно буркнула себе под нос.
- Как там малая? Не болеет?
- А чё ей сделается, только и знает, что орёт. Замучила меня совсем, - Анька кривила душой, давила на жалость. Любаня не была такой уж капризной девочкой, какой её пыталась представить сестрёнка.
- Ничего, ты тоже не подарок была. Подрастёт, спокойнее станет, - философски заметила бабушка.
Отогревшимся девчонкам, лежать без дела на печи стало скучно и они начали цеплять друг друга, зашебуршили, заёрзали.
- Цыц, неугомонные, ишь расшумелись, - прикрикнула на них бабушка Ульяна, - Счаз опять на улицу выгоню. Пойдёте у меня сопли морозить.
Тем временем за окном начало темнеть и хочешь, не хочешь надо было отправляться по домам.
Домой шли медленно, вдвоём тянули санки, на которых как барыня восседала Людка. Возле дома Анька, сказав – Пока. – отпустила верёвку и шагнула в ворота.
- Валенки сушить поставь, и пальто повесь. Юрка там внизу гвозди набил, - приказала мать, когда Анька, бросив пальтишко в угол и скинув валенки направилась в комнату. Девочка вернулась и составила на припечек все валенки, лежащие у порога. Потом взяла пальто и тяжко вздыхая повесила его на гвоздик. Мать хмыкнула, - Что, никак притомилась?
- Ага, - отозвалась грустно Анька.
- Ну так значит, завтра гулять не пойдёшь, раз так сильно устала.
- Да нет, я не сильно устала, — вот сейчас немного отдохну и пол подметать буду, - сразу пошла на попятную девчонка.
- Нечего пыль-то поднимать, завтра с утра помоешь пол, иди за сестрой присмотри, я ужин разогревать буду.
Уже поздно вечером, лёжа в постели рядом с младшей сестрёнкой, Анька прислушивалась к хрусту снега под ногами отца за окном. Она уже по его шагам могла определить, спокойная будет у них ночь или же нет.
Новый год семья отмечала вместе с соседями, в большом доме у тёть Нины и Карла Алексеевича. Дома оставались только младшие Галинка и Любаша. Спустя какое-то время мать сказала, - Ань, сбегай проверь девчонок, да печку посмотри.
Анька засунула ноги в валенки, накинула шубейку и платок на голову и побежала домой. Сёстры спали. Анька сдвинула кружки на плите в сторону, засыпала ещё полведра угля. Смела крылышком и снова задвинула кружки на место. Вышла за ворота и подняла голову к небу. Оттуда медленно кружась, падал крупными хлопьями снег. Ветер подхватывал его у самой земли, взметал снова вверх. Анька высунула язык и попробовала поймать снежинки. Снег падал на лицо, таял, стекая крупными каплями, а вот на язык, казалось, совсем ничего не попадало, таяло от дыхания ещё на подлёте.
Девчонка посмотрела через дорогу, соседские окна слабо светили, сквозь поднявшуюся пургу. Она сорвалась с места и тут же упала под тяжестью лап, внезапно появившейся из-за спины овчарки. Анька замерла на снегу, прикрывая голову руками, а собака, рыча ухватила её за рукав и потащила в сторону.
Девочка истошно закричала. Она не видела, кто прибежал и отогнал от неё пса. Рыдая, вбежала в дом и кинулась к матери. Нет, собака её не покусала. Только слегка порвала рукав шубейки. Но с тех пор страх перед собаками, остался у девочки на всю жизнь.
В марте начали нестись гуси и в апреле мать посадила на гнёзда пару гусынь.
И в начале мая по первой травке Анька с подружками гоняла пастись гусей к старице.
Весной Урал разливался, заливал водой старое русло, что было под самим берегом, натаскивал сушняка и коряг. А потом большая вода уходила, оставляя в западне мальков и головастиков. Теплая, словно парное молоко, вода, приятно грела босые ноги. Девчонки располагались под огромной старой ивой, звенящей от большого количества пчёл и других насекомых прилетевших полакомиться. Гуси щипали травку, а девчонки ели, принесённые с собой варёные яйца и горбушки хлеба, сбрызнутые водой и посыпанные сахаром. Потом лежали на солнышке и мечтали о будущем. А вскоре зацветала и черёмуха, и вся округа благоухала её горьковато-сладким ароматом. Анька до замирания в сердце любила эту пору.
Часть 3
Часть 5