С каждым годом официальные рейтинги российских школ всё больше отрываются от реальности. Критерии оценки составлены так, что преимущество получают крупные учебные комплексы и элитные школы, набирающие одарённых учеников посредством экзаменов. Стремление администрации учебных заведений получить денежный грант за высокое место в рейтинге часто вредит качеству обучения. «Октагон» вместе с экспертами разобрался, почему по современным рейтингам нельзя судить о качестве среднего образования.
Популярность математики и физики поднимают за счёт рейтингов
Официальные рейтинги школ в последние годы нередко являются инструментом манипуляции – с их помощью чиновники в сфере образования заставляют администрацию учебных заведений выполнять текущие задачи.
ЕГЭ-2023 ознаменовался снижением количества сдающих физику выпускников: по сравнению с прошлым годом число записавшихся на этот предмет снизилось на 1 процент. Такая же картина сложилась с профильной математикой. Обществознание и литературу, наоборот, в этом году выбрали на 1 процент школьников больше, рассказал руководитель Рособрнадзора Анзор Музаев. При этом уже несколько лет приоритетом для государства является подготовка специалистов по инженерным, IT и медицинским специальностям – по этим направлениям выделяется больше всего бюджетных мест. Как следствие, с текущего года дополнительные баллы за учеников, сдавших на высокие баллы ОГЭ и ЕГЭ по естественно-математическим предметам (профильная математика, физика, информатика, биология, химия), будут начисляться московским школам в ходе составления рейтинга департамента образования и науки города Москвы.
Критерии рейтинга московских школ делятся на девять блоков. В 2023 году учебные заведения оценивают по сумме баллов ЕГЭ и ОГЭ у каждого ученика, динамике результатов госэкзаменов по сравнению с прошлым годом, количеству победителей и призёров всероссийской и московской олимпиад школьников, числу детей, перешедших в 1-й класс из детского сада внутри одного учебного комплекса, эффективности профилактики правонарушений среди учащихся и обучению инвалидов. Кроме того, на рейтинг школы влияют количество призёров и победителей чемпионата по профессиональному мастерству и чемпионата «Абилимпикс», сдача ГТО, участие образовательной организации в командных соревнованиях по любительскому спорту и победы учеников на олимпиадах «Музеи. Парки. Усадьбы», «История и культура храмов столицы и городов России», «Не прервётся связь поколений», «Мой район в годы войны».
После подсчёта баллов все столичные школы, подведомственные департаменту образования, разделяются на несколько групп: топ-20 (сумма гранта составляет 40 млн рублей), топ-21–70 (25 млн рублей), топ-71–170 (15 млн рублей), топ-171–220 (6 млн рублей). С 2018 года департамент образования стал рейтинговать школы только по группам, точно узнать, какое место в рейтинге занимает учебное заведение, теперь невозможно.
В последние годы не составляются официальные рейтинги и по профилям обучения, хотя школ, которые одинаково хорошо дают знания по всем направлениям, не так много.
К рейтингу департамента образования не первый год возникают претензии в первую очередь из-за того, что при его составлении учитываются абсолютные цифры, а не относительные, то есть у школ с большим количеством учеников шансы попасть в топ рейтинга выше, независимо от качества обучения, считает учитель истории и обществознания Татьяна Каширская.
– Часть критериев, которые используются для составления рейтинга, не имеют никакого отношения к качеству обучения или к непосредственной работе школы, – отмечает педагог в беседе с «Октагоном». – Добавление в рейтинг дополнительных баллов за ЕГЭ по естественно-математическим предметам и вовсе ставит школы в неравное положение: у физико-математических школ и учебных заведений с биологическими, химическими и медицинскими классами положение будет заведомо выгоднее, чем у школ с преобладанием гуманитарных профилей. На мой взгляд, логичнее было бы рейтинговать учебные заведения в рамках отдельных направлений, как делалось раньше.
По словам учителя, в последние годы с помощью рейтинга чиновники в сфере образования в некотором смысле давят на школы, но гонка за место в рейтинге далеко не всегда способствует повышению качества образования.
– Нужно понимать, что лучшие школы Москвы изначально работают с одарёнными детьми. Шанс поступить и учиться в них получают не более 5 процентов школьников, – поясняет Татьяна Каширская. – Блестящие результаты ЕГЭ, победы на олимпиадах у учеников таких школ достигаются за счёт жёсткого отбора, напряжённой учёбы и риска отчисления за неуспеваемость.
«Победы на олимпиадах, которые дают много баллов в рейтинге, не являются исключительно заслугой учебного заведения. Призёры и победители, как правило, много занимаются самостоятельно, ездят на сборы или готовятся с репетиторами».
Татьяна Каширская, учитель истории и обществознания
Школы, которые набирают учащихся не по результатам экзаменов, а, например, по территориальному принципу, при таком подходе не смогут стать лидерами рейтинга даже при качественном образовании. А на его уровень, как говорят педагоги, рейтинги влияют скорее отрицательно: для администраций школ выполнение нужных критериев становится самоцелью.
– На мой взгляд, показателем успешности обучения должно быть улучшение результатов каждого ребёнка в динамике – у всех разные способности. В некоторых случаях вытянуть заведомо слабого ребёнка на четвёрку на ЕГЭ сложнее, чем помочь талантливому стать победителем олимпиады, но об этом никто не думает. Качественное образование должно быть массовым, а не историей только для избранных, – заключает собеседница издания.
В рейтинге школ Московской области, помимо результатов ЕГЭ, ОГЭ и олимпиад, учитывается показатель экономических достижений учебных заведений – по этому критерию начисляются самые высокие баллы. Показатель формируется, в частности, из «доли фонда начисленной заработной платы работников за счёт средств от приносящей доход деятельности в общем фонде начисленной заработной платы работников» и «доли поступлений от приносящей доход деятельности». Кроме того, в рейтинге учебных заведений Подмосковья учитывается и такой критерий, как «кадровый потенциал», который определяется участием учителей в различных конкурсах.
Олимпиады и ЕГЭ искажают рейтинг
Позиции в рейтинге школ из одного города часто зависят даже от местоположения учебных заведений: у семей, живущих в более бедных районах, меньше денег на то, чтобы нанимать репетиторов, и это оказывает влияние на результаты ЕГЭ. В августе прошлого года первый заместитель главы комитета Госдумы по науке и высшему образованию Александр Мажуга выступил с инициативой об исключении среднего балла ЕГЭ из критериев, по которым происходит рейтингование школ, но пока это предложение осталось нереализованным. Парламентарий обращал внимание на то, что наличие такого показателя приводит к тому, что школы оказывают давление на учеников и вынуждают их сдавать экзамены по более лёгким предметам, чтобы не портить рейтинг. Отчасти этим фактором объясняется и снижение количества сдающих профильную математику и физику: средний балл по этим предметам на госэкзаменах значительно ниже, чем по информатике и обществознанию.
Школы в регионах в последнее время жалуются ещё и на то, что рейтинговые баллы за олимпиадников, выращенных в их стенах, всё чаще достаются московским учебным заведениям, которые не имеют к победе никакого отношения.
– В Москве самые высокие выплаты за победу в финале всероссийской олимпиады школьников, – делится завуч одной из региональных школ Екатерина Михайловна. – Московским школам выгодно набрать как можно больше потенциальных олимпиадников, чтобы получить более высокую позицию в рейтинге.
«В результате складывается следующая ситуация: учителя региональных школ годами помогают ребятам готовиться к олимпиаде, затем часть финалистов перед решающим этапом временно переводится в московскую школу. В случае победы все лавры достаются столице, а мы оказываемся не у дел».
Екатерина Михайловна, завуч школы
Небольшие сельские школы в большей степени страдают от учёта среднего балла ЕГЭ при составлении рейтингов. Для учебного заведения, где учатся 20–50 человек, достаточно нескольких «неудов» за ОГЭ или ЕГЭ, чтобы опуститься на дно рейтинга. К тому же в ряде регионов сам факт того, что в классе обучается меньше 10 человек, даёт понижающий коэффициент при ранжировании.
Помимо официальных государственных рейтингов, существуют и независимые, которые более объективно отражают ситуацию. Например, большой популярностью у экспертов и родителей пользуется ежегодный топ-200 лучших школ России по конкурентоспособности выпускников, публикуемый рейтинговым агентством RAEX. При его составлении принимается во внимание количество выпускников школ, поступивших в высшие учебные заведения России на бюджетное и платное отделения, с учётом рейтинга выбранных вузов.
Рейтинг RAEX намного более объективен, чем государственные рейтинги, но и он не разделяет школы, куда изначально берут талантливых детей по принципу жёсткого отбора, и учебные заведения, доступные всем детям, сообщил «Октагону» репетитор по математике Андрей Соболев, специализирующийся на подготовке детей к поступлению в сильные столичные школы. У способного ребёнка больше шансов поступить в вуз, чем у слабого.
– На мой взгляд, проблема современного образования главным образом в том, что исчезают крепкие школы среднего звена для массового образования. В Москве пока ещё достаточно школ для очень сильных детей, но для ребят, которые немного недотягивают до этого уровня, вариантов не так много. Сильные школы у всех на слуху, чтобы узнать о них, родителям и не нужно никакого рейтинга. Найти крепкую школу среднего уровня в своём районе намного сложнее. Тот же рейтинг департамента образования устроен таким образом, что понять, кто попал в топ-200 по качеству обучения, а кто – по иным показателям, практически невозможно, – говорит репетитор.
🅾️Все материалы «Октагона»: octagon.media