Дело было в апреле 1993 года. Жена инженера эскадрильи авиационного полка ушла от него полгода назад погожим осенним утром, бросив напоследок:
— Я замуж за будущего генерала выходила. Прозябать в вонючей общаге рядом с прапорами-алкашами, девицами без устава в голове и тараканами – не желаю.
С тех пор просыпаясь по утрам, майор Баринов знал – новый день добра не принесёт. Ещё бы! В эскадре хоть слонов и летёх напрячь можно. А тут? Всё сам!
Бросив на сковороду колбасу, вбил три яйца. На его беду, скорлупа сорвалась и плюхнулась в растёкшиеся желтки.
— Вот зараза! – выхватывая куски лопающегося кальция из шкварчащей сковородки, выругался он.
Поглядывая на часы в виде двух сердец с лебедями, висевшие на стене, майор наскоро ополоснул руки и лысину.
— Не задалось! А построение через двадцать минут, – бурча, принялся утюжить форменную рубашку.
В комнате за стеной Алёна Апина призывно вздыхала о Лёхе. Ей вторил прокуренный, скрипучий, как несмазанная калитка ТЭЧ, голос Нинки, секретарши из канцелярии. Уже год Нинка безуспешно пыталась затащить в постель овдовевшего комполка. Когда заиграло «Было, девки, было», Баринов не выдержал и включил телевизор.
— Только не «Санта-Барбара», – выдохнул майор и переключил канал. – О, «Маски-шоу»!
Монотонно водя утюгом по рубашке, майор засмотрелся на глубокое декольте медсестры Блёданс. В комнате запахло горелым.
— Да чтоб тебя! – утюг полетел на подставку.
Бросившись к печке, Баринов споткнулся о шнур, выдернул его из розетки и перевернул сковороду на пол.
— Твою мать!
Нацепив не до конца проглаженную форму, выскочил из подъезда. Купил у бабки возле магазина кулёк семок, проверил на бегу фуражку и пуговицы на выпуклом животе. Распугивая греющихся на солнышке котов и кошек, голодный и злой инженер мчался к КПП.
Очередной день майора Баринова не задался.
***
На плацу стояли сонные коробки лётчиков, курсантов и технарей.
— Залёт, майор! – гаркнул инженер полка, за небывалый рост прозванный 2.0.7.
— Виноват, товарищ полковник. Исправлюсь, – выдавил из себя Баринов. – Разрешите встать в строй?
— Ты мне глиссаду на винт не мотай! Исправится он! Выговор! Строгий! С занесением! – рявкнул 2.0.7.
— Есть выговор с занесением! – выдохнул Баринов.
Из строя послышались смешки:
— Досталось майору!
— Спит долго.
— Гы-гы… С Нинкой.
— Цыц! Барин потом с нас три шкуры сдерёт, – шикнул на летёх старшина.
После построения разошлись по эскадрильям.
— Значит так, умники! Слушай мою команду! – досада окрасила лицо Баринова багровым румянцем. – День нынче тяжёлый…
— Так, не понедельник же, товарищ майор! – хохотнул рыжий старлей.
— Поговори у меня Ярцев, – оскалился майор. – До конца месяца все ПХД в одиночку оттрубишь.
— С чего вдруг? Сегодня только 3-е число. Я что, рыжий? – обиделся офицер.
— Рыжий! Рыжий! – послышались смешки.
Мимо строя проплыли две дамы в синих комбинезонах и скрылись в техдомике.
«Понабирали, мля! – проводил их взглядом майор. – Раньше появится одна, так без уговоров – шоколадка под массандру и в койку. А тут ни посмотри в их сторону, ни плюнь. Офицеронки!»
— Ни тебе зарасти…
— Ни мне подвинься! – заржали прапора.
— Отставить лирику! – майор тряхнул головой и обвёл взглядом строй. – Повторяю! День тяжёлый! У курсантов полигон. Ярцев!
— Я!
— Ты у нас самый умный, вот и готовь разведку. У тебя на завтрак Гречка.
— Не повезло! – закивали головами СД-ешники.
Майора Гречку технари не любили. Он ни разу ещё за свою лётную карьеру спокойно подготовить истребитель к вылету не дал. То шпангоут подтяни, то ИКВ по новой раскрути… Зануда!
— Е-есть! – тяжело вздохнув, техник Ярцев повернулся к механикам. – Яворский! Янтиков! За мной! Выпускайте Змея Горыныча. Каша ждать не любит.
— Я! Я! Я! Тебя любила! Я! Я! Я! Тебя ждала! – пока шли мимо строя, ехидно напевали прапора. – Ярцев, Янтиков, Яворский! А каша ваша навсегда!
***
Стоянка ожила. С ВПП доносился мерный гул Трёхголового. Баринов вошёл в домик и остановился у двери женских «апартаментов».
Постучал и, не услышав запрещающего визга, заглянул внутрь. Голубоглазая Аня выключила плеер с Аллегровой и уставилась на майора.
— Через 20 минут начало полётов. На ЦЗ не опаздывать.
Яна Пална отложила в сторону яркую палетку теней Rube Pose, оторвала обесцвеченную пергидролем голову от зеркала и кивнула:
— Ага!
Баринов пошёл на КП.
«Раз Яна сказала – будут!» – едва успел подумать, как к нему подлетел запыхавшийся прапорщик.
— Товщ мйр, ЧП!
— Что? – ощущая, как внутри рвётся очередная струна надежды на лучшее, процедил сквозь зубы Баринов.
— Там… пилорама.
Майор прислушался. Воздух вибрировал от гула заходившего на посадку Ан-22.
– Твою! Мать!
Майор влетел на КП:
— Дежурный! Почему не доложил, гудрон тебе на голову? Ты, что ли, полосу после него заливать будешь?
— Так он только сюда, товарищ майор. Обратно не полетит.
Звякнул телефон:
— Баринов! К тебе штаб флота на клубнику летит. Займи их, пока мы с комполка позавтракаем. Наряд по тебе плачет! – прорычал 2.0.7.
— Твою ж мать! – майор швырнул трубку на рычаги и тут же схватил опять. – Третий! Дай мне эту присоску на телефон!
— Может, по случаю полёты забьют? – играя яркими красками на лице, в диспетчерскую вплыла Яна Пална.
— Щаз! – огрызнулся Баринов. – Иди ИКВ раскручивай. Вон разведка по рулёжке катит. Кислородка Аньке уже пыхтит.
Посмотрев вслед идущим по ЦЗ дамам, майор слетел с лестницы и запрыгнул в УАЗ.
— Куда, товарищ майор?
— Караван-сарай встречать, – пробурчал Баринов.
Штаб флота по дороге всем составом свалился в штопор. Выносили сразу в автобус.
— Баринов! Уволю без выходного довольствия, – орал в трубку 2.0.7. – Я велел встретить, а не спаивать.
— Товарищ полковник. Так, они уже готовые прилетели, – оправдывался майор.
На том конце бросили трубку.
***
Смена началась с опозданием на 2 часа, как вдруг…
Мощный взрыв заглушил ровный гул двигателей. ВПП быстро заволокло дымом.
Телефоны, радиостанции заорали разом:
— Майор! Что случилось?
— Баринов! Доложи обстановку!
— Под трибунал пойдёшь! – ревел в трубку 2.0.7. – Что у тебя на ЦЗ творится?
Оркестр звонков, мата, топота и криков оглушил какофонией звуков.
«Крайним сделают!» – мелькнуло в голове.
На КП влетел Ярцев:
— Товщ мйр! Ракета… в дачи ушла.
Вот это точно ЧП! Баринов бросился на ЦЗ.
Перепуганные офицеронки, визжа, путались под ногами. Техники и механики попрятались по щелям. Иностранные курсанты испарились, как влага на фюзеляже. Летуны, и те катапультировались в высотку.
— Уходя с аэродрома, прихвати что-нибудь для дома, – воровато озираясь по сторонам и потирая руки, пронёсся мимо Ярцев.
Из городка потянулись командирские УАЗы.
— Баринов! – брызгал слюной 2.0.7. – Ты у меня до пенсии не доживёшь!
— Погоди, полковник! Не помпажируй! – осадил его комполка. – Разберёмся!
Но на губу отправил.
***
Двое суток просидела Баринов. Думал. Вспоминал. Анализировал. Ждал…
День взрыва – оказался самым несчастливым начиная с осени. Но худший был ещё впереди. День, когда решится его судьба.
— Ну, майор. Выспался? На построение опаздывать не будешь? – роясь в бумагах, спросил комполка.
— Никак нет, товарищ полковник! Не буду! – промямлил майор.
— Да где же… А! Вот! – командир достал папку и вышел из-за стола.
Приказ о присвоении очередного воинского звания подполковник Баринов слушал вполуха.
Приказ о выделении ордера на квартиру – разгоняя разноцветные мушки перед глазами.
Когда командир стал зачитывать приказ о назначении инженером полка – едва устоял на ногах.
— Виноват, товарищ полковник! Это шутка?
— Сними удивление с лица! – усмехнулся командир. – Ну, ушла ракета в дачи. Разворотила пару-тройку клеток. По счастью, там никого не оказалось, а то легко бы не отделались.
— Н-не понял.
— А нечего тебе понимать. Отписываться 2.0.7. будет. В его бытность ЧП случилось. Ремонт оплатит отец курсанта, что на гашетку жал. Тут, вишь, иностранцы. А это политика! Понимать надо!
— Тогда отчего в тот день 2.0.7. на меня взъелся?
— Так, ему перед построением начштаба приказ вручил. На пенсию год назад полагалось, да некому было должность передать. Но, мы тут посовещались с командованием округа… А ему, вишь, не по нраву пришлось. Так что принимай дела, подполковник!
С тех пор все дни подполковника Баринова были счастливыми.
Оставить отзыв можно здесь: https://author.today/work/255289