Лингвошутки былого бывают разными.
Как назвать метательный нож? Это просто - взять какое-нибудь греческое или латинское слово и видоизменить, так обычно делается. Ну, например, возьмем древнегреческое томос, от др.-греч. τέμνω «режу». Приделаем к томосу чего-нибудь летательного и получим что-то типа «томолёт» или «томорёл». Или нет, лучше какое-нибудь еще другое иностранное слово добавим, типа eagle (англ. - орел) – томигл. Не, как-то не звучит. Возьмем лучше ястреба, англ. - hawk. Томагавк вроде получше звучит, нет? Таким именем не стыдно и копье, и топор, и ракету назвать. А если легенду еще какую-нибудь этому слову придумать древнюю да интересную, так и цены этому слову не будет.
А истребителю какое бы название дать? Истребитель слово какое-то длинное, может, если укоротить, то звучнее станет? Истреб? Точно, истребками красиво было бы истребители называть. Ястребками. Отдельно радует, что слово ястреб не от слова истребить произошло, заказчик не упрекнет в плагиате.
А новому сорту орехов если название дать? Может, латинизировать как-нибудь существующее? Орехус? Арехис? Или арахис? А что, вроде, звучит, да под второй уже бокальчик пива. И это не тот уже существующий и всем известный арахис, который научно произошел от арахнов-пауков (вспомним арахнофобию). Это я сам только что придумал, мой арахис произведен от орехов, отдельный и самостоятельный продукт словообразования.
А как бы назвать запрещающие знаки дорожного движения? В самом деле, до сих пор запрещающий въезд дорожный знак называют «кирпич», задорновщина какая-то. Научно надо подойти, с использованием иностранных слов. Собачникам знакома команда «Тубо», запретительное слово собаке в значении смирно! будь на месте! не тронь! Этимологизируется от французского tout beau, буквально «всё хорошо». Возьмем тубо и переделаем-ка, например, в табу. Звучит неплохо, красиво. И, главное, никакого отношения не имеет к официальным полинезийским корням известного ныне слова «табу», запрет.
В общем, мир полон странных научно зафиксированных совпадений, и поэтому только трезвые несчастные параноики могут заподозрить меня в том, что все придуманные мной сейчас слова откуда-то украдены.