Я футболист. Играю в премьер-лиге. В последнем матче сильно ударился головой о штангу, потерял сознание. Увезли меня на скорой прямо со стадиона.
Утром очнулся на больничной койке. Голова вроде в порядке, ничего не болит. Так, небольшой туман в глазах. Напротив меня сидит больной в трусах и в майке, смотрит на меня. Я ему говорю:
— Что-то мне нехорошо!
— Может, врача позвать? — отвечает.
— Да нет, у меня ничего не болит, на душе нехорошо, слишком несправедливо все это.
— А что так?
— Понимаете, у меня очень большая зарплата, ну прямо слишком большая.
Я привстал со своей кровати и шепнул ему на ухо.
— Ого, — сказал больной, — а разве такие бывают?
— К сожалению, бывают!
— Гляжу я на тебя, и что-то мне не верится. Столько даже министры не получают.
— Так вот и я о том же. За что мне такие сумасшедшие деньги? Что я сделал такого великого? Может быть, изобрел лекарство от тяжелой болезни? Или обеспечил мир во всем мире? Так нет же! Всего-навсего мячик гоняю!
Больной посмотрел на меня внимательно и говорит:
— Вы сегодня температуру мерили?
Тут мои ребята из команды заходят:
— Да ты, братец, совсем здоров! Ждем через три дня на тренировку.
— Никакой тренировки не будет! — отвечаю. — Я больше не могу играть за такой большой контракт. Совесть не позволяет. Вы понимаете, что мы делаем? Мы за одну игру получаем больше, чем сталевар у мартена или шахтер под землей за месяц тяжелого изнурительного труда! И слово-то какое — игра! Не работа, заметьте, а игра. Разве можно платить за игру на свежем воздухе? Это мы должны зрителям платить за то, что они бросили свои дела и пришли на нас посмотреть. Так сказать, удостоили нас высокой чести. Я не намерен дальше получать такую зарплату.
Ребята сидят молча, слушают, переглядываются. Как-то странно на меня смотрят. Тут жена заходит в палату. Видит, что со мной все в порядке, улыбнулась, поцеловала меня. Я говорю ей:
— Дорогая, нам придется вернуть все излишки с наших счетов. Я не должен был получать эти деньги. Я только сейчас осознал, что все недра нашей страны принадлежат всему народу, а не только футболистам.
Она перестала улыбаться.
— А те, что потратили? — спрашивает.
— А те, что потратили, будем постепенно выплачивать. Другого выхода нет. Тебе придется на работу устроиться. Ты же бывшая модель.
— Какая я модель, у меня уже не те параметры!
— Ну худей тогда или иди селедкой торговать.
— Какой селедкой?
— Какой? Не знаю какой! Может, тихоокеанской или атлантической!
Вышли они в коридор, что-то говорят вполголоса. Потом ушли. Заходит медсестра, сообщает, что укол сделать надо. Я ее спрашиваю:
— Вы, наверное, тысяч двадцать-тридцать зарабатываете?
— Да вроде того, — отвечает.
— Вот видите, а я только за один удар по мячу пять тысяч получаю, а если не попал, то все равно пять тысяч.
Она говорит:
— Ложитесь на живот.
Я улегся и продолжаю:
— Было бы справедливо, если бы вам тоже за укол пять тысяч платили, если не больно, конечно. А если больно, то, пожалуй, и двух тысяч хватит.
— Жалко, что вы не министр здравоохранения! — согласилась медсестра.
Я хотел еще что-то сказать про справедливость, но сестра напомнила мне, что ее другие больные ждут.
После обеда заходит в палату пожилой человек с бородкой. Говорит мне:
— Здравствуйте, я профессор Непреображенский, мне надо с вами поговорить.
— Хорошо, давайте поговорим. Вы сколько зарабатываете? — спрашиваю его.
— У меня хорошая зарплата — сто тысяч.
— Вот видите, вы профессор, ученый, науку двигаете, лекции читаете, а я, молодой парень, получаю столько за один день, даже когда отдыхаю.
— А почему вы тогда расстраиваетесь? — говорит профессор и улыбается.
— Как почему? Ведь это нечестно! Понимаете, профессор, мы, футболисты, забираем львиную долю денег. На остальные виды спорта крохи остаются. Потом, у меня друг на заводе работает. Так вот если он сделал брак, то с него высчитывают, а я иной раз с трех метров по воротам попасть не могу, и ничего, та же зарплата. Бред какой-то.
— Но ведь у вас контракт!
— Вот именно, а зачем я тогда подписывал такой большой контракт, о чем я думал? Головой, что ли, ударился? Я понимаю, когда у Роналду или Месси контракт на сто миллионов долларов, — так их весь мир знает. А кто меня знает? Я за матч наношу всего в среднем десять ударов: три удара в аут, два — на угловой, три удара мимо ворот и два удара по ногам соперника. Я не знаю, что мне теперь делать?
— Я знаю, что делать, — отвечает профессор. — Составьте новый контракт с руководством своей команды и укажите другую сумму, поменьше, которую вы желаете. Вы же очень хороший игрок. Я думаю, они пойдут вам навстречу.
— Спасибо, профессор, я так и сделаю.
— Вот и чудненько, — ответил тот и вышел из палаты.
В коридоре его ждали мои ребята из команды и жена. Я потихоньку подошел к двери.
— Что скажете, профессор? — спросили они его.
— Тяжелый случай, похоже на ОЧС.
— А это что за болезнь?
— ОЧС — это обостренное чувство справедливости. Психическое заболевание. Бывает врожденное, на генетическом уровне, а может быть приобретено под воздействием различных причин. В данном случае после удара головой. Что происходит в это время в мозге, мы пока не знаем.
— А можно ли это вылечить? — У жены навернулись слезы.— Я не хочу торговать селедкой.
— К сожалению,— продолжал профессор, — наука пока бессильна гарантировать полное выздоровление. Мы можем только поддерживать ремиссию на уровне, а иначе он вообще в бомжа превратится. Будет ходить в одних рваных трусах и радоваться жизни. Ему нужен покой, прогулки перед сном, исключить всякое переутомление. В санаторий хороший съездить, нужного направления.
Я отошел от двери и прилег на кровать. О чем это говорил профессор? Обостренное чувство справедливости, санаторий, психическое заболевание… Ерунда какая-то. Сами вы психи!
Пришла медсестра, сделала мне укол, к сожалению только на две тысячи. Утром на пять тысяч делала. И я заснул.
Просыпаюсь. Голова гудит, на голове шишка. Больной напротив сидит. Только не в трусах и майке, а в шортах и рубашке. Да вроде как и голова у него другая.
— Ну вот проснулся сосед, есть с кем теперь поболтать, — говорит он мне.
— А мы с вами разве не говорили про мою зарплату?
— Слава богу, нет. Ни про мою, ни про вашу. А что о ней говорить? Только настроение себе портить. Давайте лучше о футболе поговорим. Вы не болельщик, случайно? А то вон вчера одного игрока с поля увезли без сознания. Не зря им, видно, большую зарплату платят.
Так значит, все это мне приснилось или причудилось! Господи, как хорошо! Как хорошо, что я не псих и что никакого обостренного чувства справедливости у меня нет. Я обыкновенный нормальный человек. А то придумал — контракт уменьшить, деньги со счета перевести! Идиотизм какой-то. Жену-красавицу хотел заставить торговать селедкой. Кошмар! Меня аж в холодный пот пробило от страха. Чего только человеку не приснится! А вдруг я действительно в бреду ляпнул что-нибудь ребятам или жене? Надо им позвонить, срочно! Где мой телефон?
_ _ _
Если вы хоть раз улыбнулись, ставьте лайк и подписывайтесь.
Автор рассказа: Юрий Гаврюшенко