... продолжение
ЧЕРЕЗ Осташков проходила и другая фронтовая дорога, автомобильная, — Москва—Калинин—Торжок—Осташков. С января 1942 года, вслед за наступающими советскими войсками, поток военных грузов двинулся по ней на Пено—Андреаполь—Торопец.
С этой дорогой тоже связано много воспоминаний. По дороге шли на фронт солдаты, двигалась техника. Именно здесь впервые я увидел выстроившиеся у стены кладбища против городской больницы закрытые брезентом прославленные гвардейские минометы «катюши». Тогда редко кто мог их видеть.
При въезде в город, у стен кладбища, и при выезде, за Ёмшей, были установлены контрольно-пропускные пункты — шлагбаум и тесовая будка для дежурных солдат с постоянно пылающей печкой.
Запомнилась дорога весной сорок третьего. Каждый день, на работу и обратно, проходил я здесь. Земля под снегом была еще покрыта тонким слоем льда, но мокрый снег податливо расступался под ногой. Под яркими лучами солнца бесконечным потоком шли машины, шумно раскидывая колесами и траками гусениц серое крошево талого снега. Свежий ветер мешал запахи молодой обновляющейся земли с горьковатым дымом выхлопных газов и гарью машинного масла, создавая тот неповторимый аромат военной весны, обновления и ожидания событий необычных и больших. Радостное приподнятое настроение разливалось в воздухе, в солнечных бликах, отраженных от стекол машин, в искорках, вспыхивающих на оружии, на солдатских пуговицах, в улыбках молодых парней, едущих туда, на фронт, делать победу.
Множество таких дорог по всему неохватному фронту войны сливались в один победный путь, которому суждено было окончиться 9 мая в поверженном Берлине.
Вечерами вся Ёмша, к великой радости мальчишек, забивалась машинами, становившимися на ночной отдых. Мальчишки сразу заводили дружбу с водителями, забирались в машины, со знанием дела говорили о свечах, зажигании, аккумуляторах, при возможности утаскивали патроны, а то и гранату-лимонку. Утром они таскали в ведрах холодную, со льдинками, воду для заливки радиаторов, провожали своих мимолетных друзей, а вечером уже ждали новых.
Фронт уходил все дальше и дальше.
9 ЯНВАРЯ 1942 года началось наступление. 23-го весь район был освобожден. Однако западные районы области (того времени) были под оккупацией до самого 1944 года.
В конце сорок второго я с товарищами-одногодками был принят в бойцы Осташковского истребительного батальона при райотделе УНКВД Комитета обороны. Документы выдавал сам начальник капитан госбезопасности Балалаев. Наконец-то и мы получили оружие. Мне достался бельгийский кавалерийский карабин и несколько обойм невиданных никелированных патронов. Это было здорово — ощущать в руках тяжесть боевого оружия!
Время совсем уплотнилось. Днем работа, а к отбою, в девять часов вечера, уже выходили из военной комендатуры города на ночное патрулирование, возвращались к шести утра, а в восемь — работа.
Часто с офицерами госбезопасности уходили в поход по освобожденным районам. Оставляли охранение на всех дорогах и входили в деревни, проверяли документы, задерживали подозрительных, принимали от населения трофейное оружие. Из всех мальчишеских захоронок на чердаках, в сенных сараях, в погребах выносили винтовки, гранаты, патроны.
Западнее разъезда 122-й километр шли бои, оружия можно было насобирать много. Начальник разъезда Куклев, который и жил здесь же, где и работал, в землянке, освещаемой фитилем на снарядной гильзе, сдал в сорок третьем году весь свой немалый запас оружия, теперь уже не нужный в тылу.
Во всей своей страшной бесчеловечной сущности война открылась нам, когда мы вошли в Косарово. На месте деревни стояла одинокая завьюженная часовня, а вдоль дороги тянулся скорбный ряд обгорелых печных труб. Казалось, жизнь здесь замерла навсегда. Хотелось снять шапку и тихо уйти с этого разоренного войной человеческого пепелища.
А еще помню, как однажды выпрыгнул я из вагона на станции Сигово. Было уже темно, надо искать ночлег. По еле различимой тропинке пошел через заснеженный лесок в деревню. Деревни не было. Тропинка оборвалась у входа под землю. Вошел в землянку. Хозяин, крепкий еще старик с седой бородой, накормил овсяным киселем и уложил на ночь на скамейке у печи. Своих я нагнал на следующий день уже в Пеновском районе...
ВОЕННОЕ лихолетье кончалось.
Надо было восстанавливать разрушенное, учиться, работать, жить.
Газета "Заря коммунизма", № 11 (8667), 24 января 1985 г.
