Нет, это не экзистенциальный вопрос о том, одиноки ли мы во Вселенной. Причина того, что на Марсе мы не находим признаков жизни, может быть куда более прозаична.
Новое исследование, проведенное в старейшей пустыне Земли, показывает, что современные технологии не всегда могут обнаружить признаки жизни на поверхности нашей собственной планеты. Не говоря уже о жизни на Марсе. Исследователи утверждают, что без улучшения нашей способности идентифицировать давно мертвую "микробную темную материю", жизнь на Марсе будет продолжать ускользать от нас. Особенно если жизнь, которую мы ищем, существовала миллиарды лет назад, когда планета была теплее и влажнее, чем сегодня.
Есть ли жизнь на Марсе?
В пустыне Атакама в Чили есть древняя дельта под названием Красный камень, которая содержит песок и камни, богатые гематитом и аргиллитом. Геологически этот регион очень похож на части Марса, поэтому астробиологи часто используют его в качестве модели Красной планеты. Когда исследователи в Чили проверили минералогию на Красном камне с помощью лучших инструментов, доступных сегодня, они были удивлены.
Почти 9 процентов генетических последовательностей, полученных с помощью секвенирования следующего поколения, попали в категорию "неклассифицированных", в то время как для 40 процентов оставшихся последовательностей получилось определить лишь высший таксон - порядок или домен. Никакого рода или даже семейства.
Исследователи из Автономного университета Чили (Universidad Autónoma de Chile) говорят, что их результаты демонстрируют "необычно высокую степень филогенетической неопределенности". Команда предложила новую концепцию для представления этой неопределенности, то, что они называют "темным микробиомом". Этот термин, по сути, относится к микроорганизмам, которые ученые могут обнаружить с помощью генетического секвенирования, но точно не знают, что они собой представляют.
Образцы с Красного камня также были проанализированы с помощью испытательных приборов, используемых на Марсе или предназначенных для Марса. Оказалось, что марсианские приборы либо очень плохо находят ДНК организмов в образцах, либо вовсе не могут обнаружить следы генетической информации.