Глава из моей повести "Крылатая подводная лодка".
Начало здесь. Предыдущая глава здесь.
На горе стояла деревня, в которой снимали дачу. А под горой текла река, не широкая, но глубокая и даже судоходная. Не пароходы, а самоходная баржа челноком по ней ходила. По ней можно было сверять часы. Ровно в десять часов утра она проплавала в верх по течению, а в девять вечера — вниз по течению.
Что в ней возили, никто не знал. Что-то военное, говорили нам дед Сергей, в доме которого мы снимали комнату. А ещё дед рассказывал, как воевал в Германскую. Хорошо, храбро воевал. Его фотография висела на кухне. Четыре Георгия на груди!
Рассказывал, а его старуха ворчала на него: «Расхрабрился после первой стопки!» — И убирала бутылку водки со стола в огромный шкаф красного дерева из барского дома.
От барской усадьбы остался огромный яблоневый и сад, а от барского дома фундамент посреди этого сада. В 1918 году деревенские жители барский дом разграбили и сожгли.
Нет, дед барский дом не грабил. С Германской попал на Гражданскую. Воевал и за белых, и за красных.
Об этом он после второй стопки рассказывал.
Не знаю, что рассказал бы после третьей. Приходил его пятилетний внук — и матом говорил ему, что хватит пить.
«Весь в меня внучок! — говорил нам дед. — Из Мурманска сын прошлым летом привёз погостить». — И добавлял крепкое словцо. Матерился он виртуозно.
Что ещё хорошего и плохого было в этой деревне, расскажу в следующих главах.
Продолжение здесь.
