Российская академия наук
Институт славяноведения и балканистики
«Ю. И. Венелин в болгарском возрождении» (стр. 71-73)
отв. ред. Венедиктов, Г. К.
Москва, 1998.
3. Ю. И. Венелин о болгарском языке
3. 4. О языке первых славянских переводов
Венелин решительно выступил с утверждением положения о том, что язык первых славянских переводов священного писания, выполненных Кириллом и Мефодием, – это язык древнеболгарский и что современный болгарский язык является прямым потомком этого древнеболгарского языка, ставшего церковным языком также у русских и сербов.
"Нынешний болгарский, — писал Венелин в 1838 г., — к старому болгарскому (т. е. нашему церковному) находится почти в таком же отношении, как и новогреческий к старому же греческому” [65]. В другом труде, изданном посмертно, Венелин писал еще более определенно: "Итак, Кирилл и Мефодий перевели Св. Писание не на какой другой как только на болгарский, именно на болгарский или, что одно и то же, церковный язык, употребляемый ныне в России, Венгрии, Сербии, Далмации и в самой Болгарии, есть язык болгарский, мертвый в прочих странах, но живой и народный еще и ныне в Болгарии" [66].
Известно, что о генетической связи современного болгарского языка с языком кирилло-мефодиевских переводов Священного Писания в русской литературе до Венелина писал Востоков, решая вопрос о языковой основе древнейших памятников славянской письменности. Венелин пришел к этому же выводу, широко сопоставляя данные современного болгарского языка с церковнославянским (церковным). В письме к П. И. Соколову от 2 сентября 1830 года из Силистры он писал: "Наш церковный есть решительно болгарский IX века; если и ныне болгарин говорит Азъ бѣхъ, ты бѣше, той бѣ, бяше и т. п., а прочие славяне не говорят, то он более всего достоин того изыскательского шуму, который часто достается народам того не заслуживающим" [67].
В опубликованных трудах и сохранившихся бумагах (письмах и пр.) Венелина есть и много других высказываний, подтверждающих рассматриваемое тут положение. В этом отношении весьма показателен и тот факт, что в "аналитическом и систематическом обозрении" славянских языков в составленной им программе университетского курса лекций по славяноведению ("Конспект преподавания истории славянского языка и литературы") "церковный язык" не фигурирует как отдельный язык. На этот факт обратил внимание П. А. Лавров, который в конце XIX века издал "Конспект" и правильно объяснил этот факт тем, что Венелин решительно считал этот язык (у Лаврова — "древнеславянский") древнеболгарским и что глубокое убеждение Венелина в этом зиждилось на его близком знакомстве с современным болгарским языком. [68]
Как видим, Венелин в своих трудах заострил внимание на том, что церковный язык со времени своего возникновения у славян был языком древнеболгарским по своему происхождению. Вопрос об этноязыковой принадлежности первых славянских переводов Кирилла и Мефодия и сохранившихся древнейших памятников славянской письменности, как известно, — один из важнейших на всем протяжении истории палеославистики. Наряду с Востоковым Венелин, таким образом, стоит у истоков той точки зрения, которая вскоре стала господствующей в мировой славистике и которая и в настоящее время разделяется большинством крупнейших славистов мира.
Отметим в этой связи и то, что термин "древний болгарский язык" ("древнеболгарский язык") в русскую славяноведческую литературу ввел именно Венелин. Одновременно с ним этот термин в немецкоязычной литературе ("Altbulgarische") употреблял широко Шафарик. Обратить внимание на это следует потому, что нередко высказывается мнение, что термин "древнеболгарский язык" в славистическую литературу ввел в употребление в начале 70-х годов XIX в. немецкий языковед А. Лескин.
65. Венелин, Ю. О зародыше новой болгарской литературы, с. 4.
66. Венелин, Ю. Критические исследования об истории болгар..., с. 66.
67. ОР РГБ, ф. 49, п. V, ед. хр. 148. л. 8.
68. Лавров П., Конспект преподавания истории славянского языка и литературы, составленный по определению Императорского Московского университета от 2 мая 1834 г. г. Ю. И. Венелиным. // Древности. ТрудыСлавянской комиссии Московского археологического общества, т. II. М., 1898, с. 124.
